– Ты сегодня вновь видела ту женщину? – спросила Лишта.
– Нет. – Нога Марен виновато дёрнулась.
– Хорошо, – сказала Лишта. – В магазин она тоже не приходила, и узнать её имя мне не удалось. Будем надеяться, что она больше не появится у нас.
Марен провела большим пальцем вдоль складки серебристой ленты. Ей с трудом верилось, что Якобы-мисс-Мало самолично принимала сны, учитывая, что в детстве она пыталась подсунуть своему брату кошмар. Увы, если её не послушаться, последствия будут слишком серьёзными. Марен надеялась, что как только передаст ей требуемые сны, всему этому настанет конец. Но ей придётся их украсть, когда Лишты не будет в магазине, ведь ей запрещено без присмотра прикасаться к кошмарам. К тому же надо иметь в виду, что они станут слишком опасными, если вдруг начнут протекать.
– Смотри, – сказала Лишта, замедляя скорость и указывая на розовое здание. Высокий худощавый мужчина водил малярным валиком вверх-вниз по передней стене, медленно делая её чёрной. – Разве у вас там однажды не было вечеринки?
Марен посмотрела в пыльное окно.
– Это гончарный магазин семьи Зоттери.
– Когда-то был, – поправила её Лишта, указывая на разноцветную вывеску с надписью «Керамика от Зоттери», которая валялась поверх кучи мусора неподалёку. К двери здания была приставлена новая вывеска. Причудливыми серебристыми буквами на чёрном фоне было написано: «Скоро открытие: магазин паслёновых».
– Это что же, магазин керамики переезжает? – Лишта помахала мужчине, тем более что тот повернулся и посмотрел на них. Его заплетённая в косичку козлиная бородка доходила до середины груди, а редкие волосы с круглой лысиной на макушке были собраны в жидкий хвост. Он не ответил на её приветствие.
Марен вытащила телефон и набрала в поисковике название магазина. На экране вспыхнул разноцветный веб-сайт с картинками малярных кистей и баннером наверху:
У Марен похолодело в животе. Тара Зоттери училась в школе на год младше. Её семья практиковала магию глины. Они лепили самые замысловатые, самые причудливые изделия и за небольшую плату разрешали людям раскрашивать их и оставлять себе. Марен не была в этом магазинчике несколько лет, но само наличие такого магазина было успокаивающим, полным радостных воспоминаний из её детства. Теперь ещё одна часть её прежней жизни исчезала.
Сухопарый мужчина отложил малярный валик и направился к машине.
– Могу я вам чем-то помочь? – Его голос был низким и скользким. Непохоже, что он и вправду хотел им помочь.
«Если бы сороконожка могла говорить, – подумала Марен, – её голос звучал бы именно так».
– Мне не нравится, как выглядит этот тип, – прошептала она.
– Мне тоже. – Лишта быстро отсалютовала мужчине и нажала на газ. Как только бывший гончарный магазин скрылся за поворотом, она вздохнула. – Мне жаль, что ты возлагала большие надежды на пробуждение Хэлли. Подозреваю, что следующие несколько недель будут полны взлётов и падений. Если ты не хочешь приходить в магазин, я тебя пойму.
– Нет, я приду, – возразила Марен. – На самом деле это помогает мне занять мои мысли чем-то другим.
В зеркале заднего вида Лишта сверкнула улыбкой.
– Мне тоже нравится, когда ты ко мне приходишь.
Озеро тепла в животе Марен просуществовало не более трёх секунд. Стоило ей вспомнить, что её ждет, как оно тут же замёрзло, покрывшись коркой льда. К завтрашнему дню она должна украсть дюжину кошмаров. Лишта обычно приходила в магазин с рассветом, чтобы приступить к смешиванию ингредиентов. Было чертовски трудно, если не сказать, невозможно, проникнуть туда раньше. Даже если бы Марен это удалось, то выглядело бы невероятно подозрительно, учитывая, что Марен никогда не приходила в магазин раньше десяти утра.
Поэтому она должна сделать всё сегодня вечером.
Лишта свернула на усаженную клёнами улицу. Пульс Марен тотчас же участился. Сегодня вечером она вернётся в магазин и украдёт кошмары. Идти туда одной было страшно и очень нехорошо, но, если не пойти, случится непоправимое. Марен не отваживалась даже взглянуть в сторону Лишты. Между тем машина подъехала к их небольшому одноэтажному домику. Все окна в нём были темны.
– Может, я зайду и приготовлю тебе ужин? – предложила Лишта.
– Нет, я справлюсь сама. – Марен открыла сумку и, чтобы не смотреть бабушке в глаза, притворилась, будто ищет ключи. – Я разогрею в микроволновке макароны с сыром. Так что никаких проблем, – добавила она, поморщившись от лжи, которую Лишта не могла не заметить.
– Хорошо, дорогая. Спокойной ночи.
Лишта отъехала от дома лишь после того, как Марен закрыла за собой входную дверь и включила в гостиной свет. Как только бабушкина машина скрылась в темноте, она устало привалилась к стене. Живот урчал от голода и нервов – пирожное не еда, но Марен боялась, что если она съест что-нибудь ещё, то её вырвет.
Вытащив телефон, она проверила расписание автобусов. Последний до её дома был в одиннадцать часов. Таким образом, на то, чтобы украсть кошмары и вернуться обратно, у неё было два с половиной часа. Проблема заключалась лишь в том, что родители приедут домой и обнаружат, что её нет. Марен набрала маме текстовое сообщение:
Через несколько секунд появился мамин ответ:
Стараясь не думать о маминой заботе, Марен направилась в свою комнату. Она положила на кровать несколько подушек и накинула на них одеяло с цветочным орнаментом. Получившийся куль был совсем не похож на спящего человека. «Интересно, – подумала она, – и как только это удаётся в фильмах?» Фыркнув с досады, она порылась в ящике прикроватной тумбочки, вытащила фонарик и засунула его в карман чёрной толстовки. Часы показывали восемь тридцать пять. Если она не поторопится, то опоздает на автобус.
Марен посмотрела на подушки, лежавшие на кровати. М-да, на человека мало похоже, но ничего не поделаешь. Она на несколько дюймов приоткрыла окно, чтобы потом залезть внутрь этим путём. Затем нажала кнопку замка на дверной ручке, вышла в холл и закрыла за собой дверь.