Длинные тени советского прошлого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«1. Признать приоритет основных принципов международного права над нормами государственного права, считать противоправным соглашение между СССР и Германией от 23 августа 1939 года и явившуюся его следствием ликвидацию суверенной государственной власти Латвийской Республики 17 июня 1940 года в результате вооруженной агрессии СССР.

2. Объявить декларацию Сейма Латвии от 21 июля 1940 года «О вступлении Латвии в Союз Советских Социалистических Республик» не имеющей законной силы с момента ее принятия.

3. Возобновить действие принятой Учредительным собранием 15 февраля 1922 года Конституции Латвийской Республики на всей территории Латвии»[90].

Одновременно с этим действие Конституции 1922 года было сразу же приостановлено до принятия ее новой редакции, в силе остались 4 ключевые статьи, определяющие конституционно-правовые основы. Декларация установила в ст. 5 переходный период для восстановления государственный власти, установив при этом в ст. 6 следующее: «Считать возможным во время переходного периода применение норм Конституции Латвийской ССР и иных законодательных актов, действующих на территории Латвии в момент принятия настоящей Декларации постольку, поскольку они не противоречат статьям 1,2,3 и 6 Конституции Латвийской Республики»[91]. Принятый 21 августа 1991 года конституционный закон «О политическом статусе республики Латвия» восстановил политическую систему страны в полном объеме и в соответствии с Конституцией 1922 года.

В Литовской ССР начало правового и конституционного транзита было ознаменовано принятием Декларации о государственном суверенитете Литвы в мае 1989 года: литовский народ «в XIII веке создал свое государство, столетиями защищал свою свободу и независимость. В 1918 году он возродил свою государственность, которая была признана многими государствами мира, а также подтверждена в 1920 году договором с Советской Россией, отказавшейся в этом договоре на все времена от притязаний на Литовское государство и его территорию»[92]. Охарактеризовав включение Литвы в состав СССР как насильственное и незаконное, Декларация провозгласила, что «Верховный Совет Литовской ССР видит выход из существующего положения только в восстановлении государственного суверенитета, который уже сегодня находит свое выражение в стремлениях литовского народа, является неотъемлемым правом народов и может быть осуществлен лишь в условиях свободного самоопределения. Верховный Совет Литовской ССР провозглашает, что с принятием поправки к статье 70 Конституции Литовской ССР в Литовской ССР имеют силу только законы, принятые или ратифицированные Верховным Советом»[93].

За принятием этого документа последовал ряд поправок в Конституцию ЛитССР, в соответствии с которыми:

• inter alia только законы, принятые либо ратифицированные республиканским Верховным Советом обладали юридической силой на территории ЛитССР;

• свобода совести и политический плюрализм обрели конституционное закрепление;

• аннулированы положения Конституции о руководящей и направляющей роли коммунистической партии;

• приняты законы о гражданстве, национальных меньшинствах и референдуме[94].

Все эти перемены происходили в преддверии выборов в Верховные Советы Эстонии, Латвии и Литвы, ставшие еще одним поворотным пунктом на пути к восстановлению независимости. Победа движения «Саюдис» на выборах в Литве, в результате чего «Саюдис» получил две трети мандатов, предоставила его представителям возможность самостоятельно принимать решения по вопросам конституционной реформы. 11 марта 1990 года вновь избранный парламент принял ряд законодательных актов исторического значения, в том числе «Акт о восстановлении независимого Литовского государства». Этот акт провозгласил восстановление независимости Литвы, при этом в тексте содержится прямое указание на то, что «Литовское государство акцентирует свою приверженность к общепризнанным принципам международного права, признает неприкосновенность границ, как это сформулировано в Заключительном акте Хельсинкского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, принятом в 1975 году, гарантирует права человека, гражданина и национальных сообществ»[95]. В тот же день был принят Закон № 1-13 «О восстановлении действия Конституции Литвы от 12 мая 1938 г.», аннулировавший действие на территории страны Конституции ЛитССР 1978 года, Конституции СССР 1977 года и общесоюзного законодательства. При этом действие статей Конституции 1938 года, регулирующих полномочия президента, Сейма, Государственного Совета и Государственного контрольного органа было приостановлено. Восстановление действия этой Конституции, принятой в период нарастания авторитарных тенденций в Литовской Республике и посему не вполне соответствующей нуждам периода восстановления демократии, представляло собой символический шаг, обозначающий конституционную преемственность по отношению к досоветской Литве. Одновременно был принят Временный Основной закон, целью которого было определение конституционных рамок развития страны до момента принятия новой конституции.

В Эстонии в результате выборов в Верховный Совет в марте 1990 года Народный фронт Эстонии получил 43 % мандатов. За месяц до этого, 2 февраля, Верховный Совет Эстонской ССР принял Декларацию по вопросу государственной независимости Эстонии. В тексте Декларации отмечалось: «Собрание пришло к выводу, что Эстония, будучи аннексированным государством, полстолетия жила на положении провинции, именовавшейся советской союзной республикой, но сохранившей в сердцах народа неугасимое стремление к собственной государственности. За это время под игом сталинизма и его наследия наша земля и народ в условиях полного отсутствия правовой защиты понесли неисчислимые жертвы от террора и непомерный моральный, культурный, политический, экологический и экономический ущерб. Собрание констатировало: демократическая государственность, основывающаяся на преемственности по отношению к Эстонской Республике, до сего дня остается неоспоримым политическим идеалом народа Эстонии. Опыт последнего полувека вновь и вновь убеждает нас в том, что только независимая государственность служит гарантией существования и развития эстонского народа»[96]. В Декларации также указывалось, что Собрание обращается к Организации Объединенных Наций, участникам Хельсинкского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, правительствам всех государств и к мировой общественности с призывом понять и поддержать законные требования, очевидное право Эстонии вернуть насильно отнятое у нее законное место среди независимых государств, «к которым мы относились и к которым продолжаем морально и де-юре причислять себя уже семьдесят лет. Никогда больше решения и соглашения великих держав не должны определять судьбу малых народов и государств»[97]. Исходя из того, что Тартуский мирный договор 1920 года продолжает действовать, Собрание обратилось к Верховному Совету СССР с предложением начать с законными представителями эстонского народа переговоры о восстановлении независимости Эстонского государства. 30 марта 1990 года вновь избранный Верховный Совет принял весьма лаконичное Постановление о государственном статусе Эстонии, в котором объявлялось, что независимое существование Эстонской республики de jure не было прервано советской оккупацией, при этом Эстонская Республика является оккупированной до настоящего времени. «Верховный Совет Эстонской ССР, учитывая ясно выраженную волю эстонского народа к восстановлению самостоятельности Эстонской Республики и законной государственной власти:

• признает незаконной государственную власть Союза ССР в Эстонии с момента ее установления и провозглашает начало восстановления Эстонской Республики (restitutio ad integrum);

• объявляет переходный период, который закончится формированием конституционных органов государственной власти Эстонской Республики.

Верховным Советом Эстонской ССР разрабатывается временный порядок правления на переходный период, включающий правовые гарантии для всех жителей, независимо от национальности»[98].

8 мая того же года был принят закон о символике Эстонии, который ввел в действие следующие статьи основного закона Эстонской Республики 1938 года[99]:

«Статья 1. Эстония является самостоятельной и независимой республикой, где носителем высшей государственной власти является народ.

Статья 2. Территория Эстонского государства представляет собой неделимое целое.

…Статья 4. В Эстонии имеют силу только законы, введенные в действие ее учреждениями. Общепризнанные правила международного права действуют в Эстонии как неотъемлемые части правового устройства. Никто не может оправдывать свои действия незнанием закона.

Статья 5. Государственным языком Эстонии является эстонский язык.

Статья 6. Государственными цветами Эстонии являются синий, черный и белый».

16 мая 1990 года был принят закон «Об основах временного порядка управления Эстонией», устанавливавший принцип разделения властей и предусматривавший отделение национальных судов от советской судебной системы. Конституция ЭССР утратила силу согласно резолюции от 7 августа 1990 года. В марте 1991 года на референдуме за восстановление независимости Эстонии высказалось 78 % проголосовавших. 20 августа 1991 года была провозглашена независимость Эстонии, которую 24 августа признала Россия, а спустя 10 дней — СССР. В середине сентября Эстония стала полноправным членом ООН.

Существует мнение, согласно которому реституция ad integrim Эстонской Республики завершилась лишь в октябре 1992 года после принятия «Декларации Государственного собрания о восстановлении конституционной государственной власти», провозгласившей, что «объявленный в марте 1990 года переходный период в Эстонии завершился. Конституционная государственная власть в Эстонской Республике восстановлена»[100]. Однако большинство стран признали независимость Эстонии вскоре после ее провозглашения в августе 1991 года.

Эскалация борьбы за независимость и политическое пробуждение привели к резкому росту национализма в прибалтийском регионе. В Литве и Эстонии были приняты законы, провозгласившие соответственно литовский и эстонский языки единственными официальными языками, в Латвии по причине наличия значительного сегмента русскоязычного населения официальными языками были объявлены латышский и русский. В это же время первостепенное значение обрел вопрос о гражданстве. За период советской власти национальный состав населения во всех трех странах претерпел существенные изменения. Причиной этого послужили депортации, политические репрессии и значительный приток трудовых мигрантов из других частей СССР. В 1935 году население Латвии составляли латыши (77 %), русские (8,8 %), евреи (4,9 %) и немцы (3,3 %); к 1989 году число латышей сократилось до 52 %, русские составляли уже 34 %, белорусы — 4,5 % и украинцы — 3,5 %. В Эстонии в 1989 году проживало 61,5 % эстонцев, 30,3 % русских, 3,1 % украинцев и 1,8 % белорусов, в то время как в 1934 году эстонцы составляли 88,2 % населения страны, а русские — 8,2 %[101]. Обе страны жестко отреагировали на это мощное увеличение русскоязычного сегмента населения восстановлением действия довоенных законов о гражданстве. Закон Эстонской Республики 1938 года, основанный на принципе родства по праву крови (ius sanguinis), вновь начал применяться с февраля 1992 года. В Латвии закон о гражданстве был принят в 1919 году; действие его, прекращенное в 1940 г., было восстановлено посредством принятия в октябре 1991 года парламентом Латвийской Республики резолюции «О восстановлении прав граждан Латвийской Республики и основополагающих принципах натурализации». Согласно этим законам, иммигранты из СССР не считались гражданами и должны были подавать документы на гражданство в рамках процедуры натурализации, которая, в частности, предписывала обязательное знание соответственно эстонского и латышского языков. Изначальные версии законов о гражданстве были жесткими в отношении этнических русских, проживающих на территории этих стран. Первые поправки, направленные на либерализацию законодательства о гражданстве, были приняты в Латвии в 1995 году и затем в 1998 году в качестве меры, необходимой для вхождения в состав Европейского Союза. В Эстонии, помимо восстановления действия закона 1938 года, был принят еще более суровый Закон об иностранцах (1993 год), который не предусматривал специальную процедуру предоставления вида на жительство лицам, иммигрировавшим в Эстонию до 1 июля 1990 г. Более того, разрешение на проживание в Эстонии для таких лиц должно было обновляться каждые пять лет[102]. Закон об иностранцах был раскритикован Советом Европы и Верховным Комиссаром по делам национальных меньшинств ОБСЕ, после чего в него были приняты поправки смягчающего характера.

Литва пошла по иному пути решения проблемы гражданства. В ноябре 1989 года Верховный Совет Литвы, на тот момент формально являвшейся одной из республик СССР принял свой собственный закон о гражданстве. Согласно этому закону, гражданами считались жители довоенной Литвы, а также их потомки. Иным лицам, постоянно проживавшим на территории Литвы, была предложена так называемая «нулевая опция», согласно которой все лица нелитовского происхождения, постоянно проживающие на территории ЛитССР, имели право получить литовское гражданство в течение двух лет. Помимо факта постоянного проживания и наличия постоянного места работы либо иного стабильного легитимного источника средств к существованию, никаких иных требований для получения гражданства закон не устанавливал, вопросы этнической принадлежности и вероисповедания никакой роли не играли. Положения закона не распространялись на советских военнослужащих, которые не рассматривались как лица, законно проживавшие на территории ЛитССР[103]. По приблизительным оценкам около 90 % жителей республики выбрали литовское гражданство.

По истечении двухлетнего периода, установленного для реализации «нулевой опции», в 1991 году был принят новый Закон о гражданстве. В контексте нового закона лица, получившие гражданство в соответствии с законом 1989 года, являлись гражданами страны, в то время как остальные постоянно проживающие на территории Литвы лица (в большинстве своем «советские граждане» должны были подавать на гражданство в рамках процедуры натурализации.

Специфика литовского подхода к проблеме гражданства может быть объяснена временным фактором (Литва занялась этим вопросом раньше Эстонии и Латвии — в 1989 году), а также целью создания еще до обретения независимости стабильной платформы для поступательного развития страны. Значительную роль сыграла и специфика структуры населения: в 1989 году в ЛитССР проживало 80 % литовцев, 9 % русских и 7 % поляков. Русскоязычный сегмент населения не был столь велик, как в Латвии и в Эстонии, поэтому подход к решению проблемы гражданства, выбранный Литвой, не создавал ни угрозы, ни дискомфорта для большинства населения. По мнению К. Таубе, процедура, применявшаяся в Литве, являла собой результат прагматизма, в то время как позиция по вопросу гражданства, которую заняли Эстония и Латвия, вызывала ряд вопросов с точки зрения демократии и политической стабилизации на важной и хрупкой стадии восстановления независимой государственности. Установление в этих двух государствах прямой и жесткой связи гражданства и свободного владения государственным языком превратилось в символ возрождения Эстонии и Латвии и одновременно с этим в инструмент политического воздействия, использовавшийся для исключения части населения этих стран из демократических процессов[104].

Преемственность по отношению к довоенным конституциям для всех трех государств означала также и полный разрыв с советским прошлым. Восстановление действия довоенного законодательства, полное или же частичное, во всех трех государствах имело огромное символическое значение. При этом Литва и Эстония предпочли затем принять новые конституции, Латвия же ограничилась восстановлением действия Конституции 1922 года. Одной из возможных причин может являться тот факт, что в 1930-е годы во всех трех странах был введен авторитарный режим. В Эстонии и Литве итогом падения парламентской демократии стали конституционные реформы и принятие новых конституций, ориентированных на потребности авторитарного правления и предоставлявших обширные права исполнительной власти. В Латвии авторитарный режим был введен посредством объявления чрезвычайного положения, роспуска парламента и приостановления действия ряда статей Конституции 1922 года, включая положения о гражданских правах и свободах. В 1936 году должности президента и премьер-министра были слиты воедино, законы же в отсутствие парламента принимались Кабинетом министров, но принятия новой Конституции не последовало. Именно поэтому после восстановления независимости Латвии основанная на Вестминстерской модели Конституция 1922 года вполне соответствовала потребностям возрожденной латышской государственности. При разработке своих конституционных проектов Эстония и Литва также отдали предпочтение Вестминстерской модели, при этом преамбула Конституции Литвы содержит прямое указание на преемственность по отношению к довоенным конституциям.

При всем желании Эстонии, Латвии и Литвы как можно скорее избавиться от советского наследия, единовременная и моментальная отмена действия советского законодательства была невозможна: подобная мера породила бы правовой вакуум и, возможно, привела бы к хаосу. Отказ от советского законодательства происходил постепенно и начался с внесения фундаментальных изменений в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство. Эстония первая приняла пакет поправок в УК ЭССР, принципиально трансформировавших его репрессивную суть. Вскоре после этого поправки в республиканский УК советского времени приняла Литва, в Латвии же реформа в сфере уголовного права протекала медленнее, и новый Уголовный закон, заменивший УК ЛССР, был принят лишь в 1999 году. Новые демократические уголовнопроцессуальные кодексы были приняты несколько позже: в 2002 году — в Литве, в 2003 году — в Эстонии и в 2005 году — в Латвии. Одновременно с этим во всех трех странах проводились судебная реформа и реформы, направленные на создание основ рыночной экономики.

Реформы в Эстонии[105]

[90] Там же

[91] Там же.

[92] http://constitutions.ru/archives/2932

[93] Там же.

[94] Caroline Taube. Op. cit.

[95] http://constitutions.ru/archives/2932

[96] http://constitutions.ru/archives/2903

[97] 9/ Там же.

[98] http://constitutions.ru/archives/2903

[99] Там же.

[100] Эта позиция высказывается Н. Межевичем и А. Грозовским в работе «Корни этнократии: Политическая история Эстонии в 1987–1992 гг.». См. http://ostkraft.ru/ru/ articles/849

[101] Данные приведены по Caroline Taube. Op. cit.

[102] http://www.refworld.org/docid/4728a3ea2.html

[103] http://eudo-citizenship.eu/docs/CountryReports/Lithuania.pdf

[104] Подробнее см.: Caroline Taube. Op. cit.

[105] Данный раздел написан в соавторстве с Ю.В. Демешевой, аспирантом кафедры конституционного и муниципального права факультета права НИУ— ВШЭ.