Длинные тени советского прошлого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ВВЕДЕНИЕ

Черно-белые фотографии мне всегда нравились гораздо больше, чем цветные. Есть в них некая удивительная выразительность и глубина. Но при всех прелестях черно-белого формата я всячески буду стараться его избегать. Потому что описывать события и процессы, которым посвящена эта книга, используя лишь черную и белую краски, значило бы упрощать и искажать происходившее и происходящее.

Цель книги — показать, что пресловутое советское наследие оказалось гораздо более живучим, чем можно было и хотелось бы предположить. Не последнюю роль в этом сыграла и избирательная память бывших граждан СССР. Нельзя не согласиться с точкой зрения В.А. Касамары и А.А. Сорокиной, отметивших, что «серьезным препятствием на пути к демократической консолидации может быть память о великих победах и достижениях, на фоне которых забываются и отрицаются все ошибки… Чтобы демократия устоялась, необходимо не только создать новые институты, но и укоренить их в сознании граждан. При этом особенно важно, как в новых демократических государствах относятся к преступлениям старого режима, есть ли у нового поколения чувство вины за ошибки прошлых поколений и насколько переосмысливается прошлое для того, чтобы допущенные ошибки не повторялись»[1]. Один из самых важных тезисов этих авторов — необходимость помнить об ошибках, причем не только о них, но и о зависимости институтов от их предшествующего развития, то есть о факторе path dependence. История действительно имеет значение: советский судейский менталитет и советский подход к отправлению правосудия пережили Советский Союз и, к сожалению, по сей день продолжают существовать в определенных частях бывшего СССР. Свою задачу я вижу в том, чтобы продемонстрировать, какие именно факторы советского прошлого осложнили переход бывших советских республик к независимому существованию, с какими унаследованными с советских времен проблемами им пришлось столкнуться после обретения независимости. Проблемой номер один для всех без исключения бывших республик СССР было преодоление последствий тоталитарного режима. И выбор формы правления, сделанный новыми независимыми государствами, в известной степени можно рассматривать как показатель готовности страны к расставанию с тоталитаризмом. Полностью разделяя мнение Козьмы Пруткова относительно невозможности объять необъятное, ни в коей мере не претендую на то, что проведенное исследование имеет всеобъемлющий характер и охватывает все аспекты и детали реформ, перехода к рыночной экономике и более демократическому политическому режиму на всем постсоветском пространстве. Напротив, книга представляет собой совокупность «картинок некоторых реформ» в ряде республик бывшего СССР, где дается, в первую очередь, описание институциональных реформ судебной системы в переходный период. Выбор стран был обусловлен в том числе и наличием в высшей степени интересных материалов в виде страновых докладов и ответов респондентов на вопросы о судебных системах соответствующих государств, полученных от экспертов из Украины, Латвии, Болгарии и Польши в рамках реализации одного из проектов фонда ИНДЕМ (о чем более подробно будет сказано в заключении). Уникальность опыта стран Балтии, успевших многого достигнуть в период между двумя мировыми войнами, насильно инкорпорированных в состав СССР и затем восстановивших свою независимость, сделала их обязательной частью исследования. Огромный интерес представляет также история трансформации в странах-революционерах — Украине, Грузии и Кыргызстане. Выдающиеся экономические достижения Казахстана также не позволили обойти вниманием процесс преобразований в этом государстве.

Помимо этого, мне представлялось крайне важным охарактеризовать специфику раннего советского права, показать, что на начальном этапе его существования у советского права, как у Варвары Птибурдуковой, помимо массы недостатков были и некоторые существенные достижения, которые по мере продвижения к победе социализма были изничтожены. Последний тезис ни в коей мере не относится к советскому уголовному праву, которое изначально рассматривалось большевиками как временно необходимая мера, но очень быстро стало незаменимым и страшным оружием советского режима не только как инструмент репрессий, но и как основа формирования печально известного феномена советского судейского менталитета. Именно поэтому реформа уголовного права и уголовного процесса стала одной из приоритетных задач в тех постсоветских странах, которые не на бумаге, а в реальности взяли курс на создание демократического государства. Реформа полиции по значению своему неотделима от судебной реформы и реформы уголовной юстиции, поэтому в книге дается пространное описание успешного опыта тех стран, которым действительно удалось решить задачу превращения коррумпированного советского мента в господина полицейского и трансформации репрессивной структуры советского государства в службу, стоящую на защите прав граждан.

Книга ориентирована на максимально широкий круг читателей, включающий юристов, историков, политологов, а также тех, кому это просто интересно вне зависимости от профессиональной принадлежности.

ЧАСТЬ 1. ДИАГНОЗ

ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ СССР

Двоевластие. Конституция Советской России 1918 года

Русские революции 1917 года не только положили конец существованию одной из крупнейших мировых империй. Они также вызвали к жизни первое в мире советское социалистическое государство рабочих и крестьян. Период между февральской и октябрьской революциями традиционно именуется двоевластием, и слово это имеет преимущественно негативную коннотацию и вызывает четкие аналогии с разрухой, политической неразберихой и неуклонным продвижением страны к краю пропасти. Все это так, но все же не следует забывать, что в это мрачное и тяжелое время нашлось место и шагам положительной направленности. В первую очередь, это относится к законодательным нововведениям Временного правительства, реализованным сразу после отречения от престола Николая Второго. В самом начале марта была объявлена амнистия для всех политических заключенных, затем была обнародована программа ближайших действий, включавших предоставление политических прав женщинам, ликвидацию черты оседлости и формальное уравнение евреев в правах с остальным населением, пересмотр законодательства о судах, уголовного и гражданского законодательства как материального, так и процессуального характера. Начать пришлось незамедлительно с изменений в сфере уголовного права: после амнистии политзаключенных другие осужденные стали активно требовать улучшения содержания. По всей стране начались тюремные бунты. Спустя две недели после амнистии для «политических» Постановлением Временного правительства от 17 марта «Об облегчении участи лиц, совершивших уголовные преступления», были внесены кардинальные изменения в условия и сроки отбытия наказания для осужденных по неполитическим статьям. Приговоренные к небольшим срокам тюремного заключения подлежали немедленному освобождению, приговоренным к каторжным работам срок отбытия наказания сокращался вдвое, смертная казнь заменялась 15 годами каторги. Наиболее очевидным и быстрым результатом того, что на волю вслед за «политическими» вышло огромное количество уголовников, стал резкий всплеск преступности. Бороться с этим или хотя бы контролировать рост криминала было на тот момент крайне затруднительно: правопреемники опытных и хорошо подготовленных полицейских дореволюционного периода с этой задачей справлялись из рук вон плохо. Эскалация преступности в стране, уставшей от войны, людские потери в ходе которой были огромны, где в период между двумя революциями 1917 года дезертировало почти полтора миллиона солдат, усугублялась нарастающей политической нестабильностью. Временное правительство и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов оказались не в состоянии справиться с нарастающим кризисом. Забастовки возникали по всей стране, дефицит продовольственных и промышленных товаров достиг опасного уровня, и угроза голода постепенно обретала все более реальные очертания.

1 сентября 1917 года Временное правительство издало Постановление, в котором провозглашало, что исходя из безотлагательной потребности «положить предел внешней неопределенности государственного строя, памятуя единодушное и восторженное признание республиканской идеи, которое сказалось на Московском государственном совещании, Временное правительство объявляет, что государственный порядок, которым управляется Российское государство, есть порядок республиканский, и провозглашает Российскую республику. Срочная необходимость принятия немедленных и решительных мер для восстановления потрясенного государственного порядка побудила Временное правительство передать полноту своей власти по управлению пяти лицам из его состава во главе с министром-председателем»[2]. В качестве главных задач Временного правительства были определены «восстановление государственного порядка и боеспособности армии».

Возглавляемое Керенским Временное правительство по сути представляло собой высший орган одновременно законодательной и исполнительной власти. При нем был образован Временный совет Российской республики, именуемый также Предпарламентом, который предположительно должен был функционировать вплоть до созыва Учредительного собрания. Но органы власти Российской республики оказались не в состоянии удержать стремительное продвижение России в сторону анархии. Поэтому политический взрыв, вошедший в историю как «Великая Октябрьская социалистическая революция», был явлением закономерным. Однако беды России на этом не закончились — они видоизменились.

В отечественном конституционном праве существует позиция, согласно которой первые акты советской власти фактически являлись малой конституцией страны. Об этом, в частности, пишет Е.Б. Абросимова: «в качестве актов, имеющих конституционное значение безусловно необходимо назвать "декреты Октября": Обращение "К рабочим, солдатам и крестьянам!" 7 ноября 1917 года, Декрет о земле 8 ноября 1917 года, Декрет о мире 8 ноября 1917 года, Декрет "О полноте власти Советов" 8 ноября 1917 года, Декрет "Об учреждении Совета Народных Комиссаров" 8 ноября 1917 года, Декларация прав народов России 25 января 1918 года, Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа 25 января 1918 года, а также Резолюцию III Всероссийского Съезда советов "О федеральных учреждениях Российской Республики" 28 января 1918 года, три декрета о суде и декреты о революционных трибуналах 1917–1918 годов. Практически эти акты явились учредительными документами нового государства, определившими систему и принципы деятельности государственных органов новой России и правовой статус человека в этом государстве. Иными словами, "Декреты Октября" действительно представляют собой малую конституцию Российской Федерации, имевшую к тому же временный (вплоть до принятия собственно конституции) характер»[3].

Первая Конституция нового режима была принята в июле 1918 года. Подобно текстам большинства первых актов советской власти, ее текст ярок, эмоционален и изобилует красочными выражениями и аналогиями: «Выражая непреклонную решимость вырвать человечество из когтей финансового капитала и империализма, заливших землю кровью в настоящей преступнейшей из всех войн» (ст. 4 гл. 3 разд. 1), «в целях уничтожения паразитических слоев общества» (ст. 3 гл. 2 разд. 1). Первый раздел Конституции объявлял Россию республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которым принадлежала вся власть как в центре, так и на местах. Ст. 2 гл. 1 разд. 1 устанавливала, что «Российская Советская Республика учреждается на основе свободного союза свободных наций, как федерация Советских национальных республик» (коренные начала этой федерации были определены в гл. 4). При этом Конституция предусматривала не только запрет частной собственности на землю, объявление земельного фонда, недр, лесов и вод общегосударственного значения, живого и мертвого инвентаря, образцовых поместий, сельскохозяйственных предприятий, общенародным (национальным) достоянием и переход средств производства и транспорта в собственность рабочих и крестьян. В тексте давалась также исполненная классового чувства мотивация вышеперечисленных действий (так, например, переход всех банков в собственность рабоче-крестьянского государства являлся одним из условий освобождения трудящихся масс из-под ига капитала (п. «д» ст. 3 гл. 2 разд. 1). Эти хорошо известные меры, предпринятые правительством большевиков и обретшие конституционное закрепление в Основном Законе РСФСР 1918 года, должны были быть предприняты в целях уничтожения эксплуатации человека человеком, создания прекрасного бесклассового общества и «установления победы социализма во всех странах». Вопрос о том, хотят ли этого другие страны, никак не артикулировался, ибо по умолчанию считалось, что, безусловно, хотят.

Установив, что эксплуататорам нет места в любом органе власти, Конституция лишила их также и активного избирательного права. Ст. 65 установила перечень лиц, в том числе и не в ходящих в категорию эксплуататоров, которые были поражены в избирательных правах:

а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли;

б) лица, живущие на нетрудовой доход, как то проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т. п.;

в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники;

г) монахи и духовные служители церквей и религиозных культов;

д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома;

е) лица, признанные в установленном порядке душевнобольными или умалишенными, а равно лица, состоящие под опекой:

ж) лица, осужденные за корыстные и порочащие преступления на срок, установленный законом или судебным приговором.

Избирательной правосубъектностью наделялись достигшие на день выборов 18-летнего возраста граждане РСФСР обоего пола независимо от их вероисповедания, национальности, оседлости и т. п., относящиеся к следующим категориям:

а) все добывающие средства к жизни производительным и общественно полезным трудом, а также лица, занятые домашним хозяйством, обеспечивающим для первых возможность производительного труда, как то: рабочие и служащие всех видов и категорий, занятые в промышленности, торговле, сельском хозяйстве и проч., крестьяне и казаки-земледельцы, не пользующиеся наемным трудом с целью извлечения прибыли;

б) солдаты Советской армии и флота;

в) граждане, входящие в категории, перечисленные в пунктах «а» и «б» настоящей статьи, потерявшие в какой-нибудь мере трудоспособность.

Высшей властью РСФСР объявлялся Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов, созывавшийся не реже двух раз в год (ст. 24 и 26 гл. 6). В период между съездами высшей властью республики являлся Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ст. 30 гл. 6). Гл. 8 устанавливала, что исполнительная власть (или, по формулировке Конституции, «общее управление делами РСФСР» принадлежит большевистскому правительству, именуемому «Совет Народных Комиссаров», наделенному полномочиями «принимать все меры, необходимые для правильного и быстрого течения государственной жизни». Министерства, перечень которых дан в этой же статье, именовались Народными Комиссариатами и возглавлялись наркомами, при каждом из которых и под его председательством надлежало создать коллегию, члены которой утверждались Совнаркомом. Решения наркомами принимались единолично, но подлежали обжалованию в случае несогласия с решением Коллегии в целом или отдельных ее членов. Обжаловать решения надлежало в Совнарком или Президиум ВЦИК, при этом факт обжалования исполнения решения не приостанавливал.

Очевидно, что система органов государственной власти, установленная Конституцией 1918 года, не оставляла места для принципа разделения властей. Отсутствовал профессиональный и действующий на постоянной основе парламент, суды даже не были упомянуты, что, в общем, и неудивительно с учетом специфики времени принятия первой Конституции Советской России.

Новая экономическая политика

Жесткое преследование инакомыслия и вопиющее неуважение к человеческой личности, явно прослеживающиеся между строк декларативных заявлений о равенстве, братстве и уничтожении эксплуатации человека человеком, были неотъемлемыми атрибутами советской власти, начиная с самых первых дней ее существования. В это же время оформляется один из базовых советских принципов — принцип пренебрежения к частной собственности. При этом предусмотренных Конституций мер оказалось недостаточно — всего за несколько дней до принятия Конституции начала активно проводиться в жизнь экономическая политика военного коммунизма. Посредством милитаризации труда, жесточайшей дисциплины для рабочих и всеобщей трудовой повинности для лиц, не являющихся пролетариями, насильственного и практически полного изъятия сельскохозяйственной продукции у крестьян, а также иных мер, направленных на ликвидацию частного предпринимательства и изъятие чужой собственности и денежных средств, большевики рассчитывали предотвратить или хотя бы замедлить нарастание экономического кризиса и, в определенной степени, стабилизировать ситуацию. Однако предпринятые меры ситуацию не спасли — они ее усугубили. Официальный отказ от политики военного коммунизма в марте 1921 года на X съезде Российской коммунистической партии (большевиков) (РКП (б)) и одновременное провозглашение новой экономической политики (НЭПа) стало первым признанием на государственном уровне провала экономической политики советского государства. Это же событие стало первым подтверждением гуттаперчивости коммунистической идеологии: перед лицом надвигающейся экономической катастрофы несгибаемые борцы с капиталистами-эксплуататорами и частной собственностью незамедлительно решили допустить определенные элементы частного предпринимательства в экономике для того, чтобы не дать стране погрузиться в хаос. Правительству большевиков стало очевидно, что в стране, истощенной десятилетием войн и революций, голодное и измученное население нуждалось в чем-то большем, нежели лозунги и заверения в скорой победе диктатуры пролетариата во всем мире.

Первым актом эпохи НЭПа стал Декрет ВЦИК о замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом от 21 марта 1921 года. Продразверстка заменялась продналогом «для обеспечения правильного и спокойного ведения хозяйства на основе более свободного распоряжения земледельца продуктами своего труда и своими хозяйственными средствами, для укрепления крестьянского хозяйства и поднятия его производительности»[4]. В декрете провозглашалось, что «общая сумма налога должна быть постоянно уменьшаема по мере того, как восстановление транспорта и промышленности позволит Советской власти получать продукты сельского хозяйства в обмен на фабрично-заводские и кустарные продукты». Беднейшие крестьянские хозяйства освобождались от некоторых, а в исключительных случаях — от всех видов натурального налога (ст. 4), снабжение беднейшего сельского населения должно было производиться в государственном порядке и по особым правилам. Были предусмотрены также система поощрения старательных крестьян и наказания нерадивых: старательным полагались льготы по выполнению натурального налога (ст. 4), на тех же, кто налог не выполнил, органам Советской власти поручалось налагать взыскания (ст. 7)[5]. Другими важнейшими нормативно-правовыми актами НЭПа были определены основы нового экономического курса страны:

[1] В.А. Касамара, А.А. Сорокина. Образ СССР и современной России в представлениях студенческой молодежи.// Общественные науки и современность. 2014. № 1. С. 108.

[2] http://constitution.garant.ru/history/actl600-1918/5203/

[3] Программа учебного курса «Конституционное (государственное) право Российской Федерации» 2001/2002 гг./ сост Е.Б. Абросимова. — Москва: Российский государственный гуманитарный университет. Высшая школа экономики, управления и права. 2001. С. 5, 29.

[4] http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Article/dekr_zam.php

[5] Там же.