Дрю посмотрел на Саманту, потом на дом. Понизив голос, он спросил:
– Ты видишь её иногда?
Саманта застыла. Кровь отлила от её лица, и она так сильно схватилась за грабли, что даже руки заболели.
Дрю бросил самокат и сделал несколько шагов во двор. А потом открыл рот, и слова посыпались из него с такой скоростью, что наползали друг на друга.
– Я не хочу тебя позлить или насмеяться. Я серьёзно. Я просто верю в привидения, и я думаю, что, когда люди умирают, они могут остаться, если захотят. У меня умер дядя, а я видел его в ночь, когда он умер, а потом он вернулся ещё через пару лет. Он хотел, чтобы папа его за что-то простил. Мне кажется, привидения задерживаются на земле, если чего-то хотят, понимаешь? Так что я просто спросил. Я не хотел тебя расстроить.
– Обед в пять часов, – позвала мама Саманту с крыльца. Дрю она не заметила.
Саманта не знала, что и ответить, так что просто сказала «Хорошо», а потом повернулась и ушла домой.
– Пока, – сказал Дрю.
Саманта не могла уснуть, потому что всё думала о Дрю. Точнее, о том, что сказал мальчик. Думать о Дрю было приятно, а вот о его словах – нет.
Его слова крутились у неё в голове. «Привидения задерживаются на земле, если чего-то хотят».
С нижнего этажа послышался тихий щелчок, потом шипение.
Саманта села в постели. Она точно знала, что это за звук. Что ей делать – спуститься или подождать?
Слыша этот звук, она всегда начинала дрожать – дрожь начиналась в ступнях, потом поднималась выше, по ногам. Не обращая на них внимания, Саманта спрыгнула с кровати, пересекла комнату и вышла в коридор. В маминой комнате было тихо. На первом этаже всё тоже стихло. Но вот это что такое – сквозняк?
Саманта стиснула зубы и заставила себя спуститься по лестнице. Она остановилась на последней ступеньке, потом на цыпочках прошла через столовую и заглянула на кухню.
Как она и предполагала, задняя дверь была открыта. А потом она услышала и другой шум с крыльца: бум… тук… бум… тук…
Саманта застонала и заставила себя справиться со страхом. Она бегом пересекла кухню, захлопнула и заперла заднюю дверь. А потом со всех ног бросилась обратно в спальню.
А там снова попыталась убедить себя, что просто всё выдумала.
За месяцы консультаций Ронда ещё ни разу не садилась к Саманте спиной. Это что, какая-то проверка?
Саманта нахмурилась и попыталась разобраться, что же происходит. Она оглядела комнату. Простая и аккуратная, Саманте как раз нравился такой дизайн. Там был только ворсистый коричневый ковёр, рабочее кресло Ронды – кремовое, плюшевое, с низкой спинкой и толстыми подлокотниками, – коричнево-кремовый диванчик, детский деревянный столик и коробка с игрушками. Комната казалась Саманте интересной, потому что она торчала из дома наружу, словно ящик, висящий в паре футов от земли. Три стороны этого ящика были стеклянными.
Ронда тяжело вздохнула. Саманта моргнула от неожиданности, и Ронда наконец повернулась к ней лицом.
– Извини, – сказала Ронда. – Я пыталась кое-что понять.
Морщина между её густыми чёрными бровями стала неожиданностью. Ронда никогда не хмурилась. На самом деле Ронда, по мнению Саманты, слишком часто улыбалась. Это ненормально, особенно для человека, который целыми днями выслушивает чужие проблемы.
– Мне нравится всё понимать, – сказала Саманта.
– Знаю. – Ронда отбросила назад свои длинные чёрные волосы.
Саманта посмотрела прямо в большие карие глаза Ронды.
– А что вы пытаетесь понять? – спросила она.
– Пытаюсь понять, как не дать твоей маме отправить тебя к кому-нибудь другому.
Саманта дёрнула головой.
– А почему мама хочет отправить меня куда-то ещё?
– Потому что со мной ты не добиваешься прогресса.