Она ждала, как и всегда. Каждую ночь. Страшная. Знакомая. Настойчивая.
Сьюзи не съёжилась, не задрожала и не отскочила, хотя всё это было бы вполне разумной реакцией. Вместо этого она спросила:
– Уже пора уходить?
Чика протянула ей жёлтую руку. Её рот не двигался.
Сьюзи знала, что Чика не ответит, потому что Чика с ней не разговаривала.
Сьюзи отвернулась от аниматронной курицы в человеческий рост, стоявшей перед ней, и тоскливо посмотрела на лестницу.
Но тоска ей ничем не поможет.
Сьюзи снова посмотрела на курицу-аниматроника. Не обращая внимания на раскрытый металлический зубастый рот, Сьюзи сосредоточилась на ярко-жёлтом туловище Чики и большом белом слюнявчике с надписью «Давайте есть!», свисавшем с шеи. А потом она посмотрела на капкейк, который Чика держала в руках. Сьюзи думала, что капкейк даже страшнее самой Чики. У него были глаза и два верхних зуба, а прямо из середины росла свечка. Сьюзи не знала, что означает эта свечка. Один день? Один год? Один ребёнок?
Сьюзи взяла Чику за руку и ушла от дома. С каждым шагом она всё меньше ощущала себя собой. К тому времени, как она прошла мимо опадающих листьев Оливера, она уже совсем пропала.
Патрисия смотрела через открытую дверь на дуб, опавшие листья которого кружились по всему двору. У неё было чувство, словно она упустила что-то очень важное.
Несколько минут назад она снова услышала этот звук. И на этот раз уже не сумела себя отговорить.
Она вышла из спальни в коридор. Посмотрев вниз, она увидела, что входная дверь настежь открыта.
Её сердце колотилось, когда она бросилась в комнату Саманты и заглянула внутрь. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы немного успокоиться. Так, хорошо. Худший кошмар не сбылся.
Но почему дверь открыта? Схватив пару вязальных спиц и держа их перед собой на манер ножа, она на цыпочках обошла дом в поисках незваных гостей. Но в доме больше никого не было.
Патрисия закрыла дверь, заперла её на замок и изо всех сил надавила на дверь, словно могла так оттолкнуть от себя всю реальность – или, может быть, придать ей какую-нибудь другую форму.
Резко убрав руки от двери, она с шумом вдохнула. Кое о чём она всё-таки не подумала. Что, если кто-то прошёл через открытую дверь, пока она обыскивала дом?
Она снова побежала в комнату Саманты.
Там она чуть не упала в обморок от облегчения. Всё хорошо.
Саманта не спала. Она сидела в постели, натянув одеяло до самой шеи; её кулаки были сжаты, а костяшки пальцев побелели. В тусклом свете прикроватной лампочки на её глазах блестели слёзы.
Патрисия села рядом с дочерью. Она хотела крепко-крепко обнять Саманту, словно говоря ей «я никогда тебя не отпущу». Но Саманте это не понравилось бы. Она терпела лишь лёгкие прикосновения.
Так что Патрисия на несколько мгновений положила руку на плечо Саманты, потом сказала:
– Знаю, ты по ней скучаешь. Я тоже.
Саманта моргнула, и две слезинки потекли по её худым щекам. Она даже не стала их вытирать.
Патрисия долго сидела рядом с Самантой, но ни мама, ни дочь так ничего и не сказали. Наконец Патрисия встала, поцеловала дочь в макушку и вернулась в свою большую кровать.
Саманта дождалась, пока мама уйдёт, и лишь потом двинулась с места. Она легла на спину и стала смотреть, как свет и тень играют на потолке в кошки-мышки.
Если бы Сьюзи была здесь, то придумала бы какую-нибудь историю о тенях и свете, о том, как они дерутся, или танцуют, или ещё что-нибудь такое. Она постоянно что-то выдумывала.
Этого Сьюзи набралась от папы. Хотя художницей в семье была мама, а папа ходил на работу в костюме и галстуке и занимался каким-то «бизнесом», которого не понимали ни Саманта, ни Сьюзи, всякие истории любил именно папа. В свободное время он всегда или читал книгу, или смотрел какой-нибудь фильм. Умел он и выдумывать свои истории. Когда папа был дома, перед сном он всегда придумывал для них какую-нибудь сказку. А вот мама даже не пыталась ничего придумывать. «Я вам лучше прочитаю сказку из книжки», – говорила она, когда папа уезжал из города. А сейчас она даже не говорила «лучше». Просто спрашивала, какую книгу прочитать сегодня.
Одна из сказок, которую придумывал папа, была о маленьком мальчике, у которого дома есть секретное убежище в тайной комнате. В этой комнате он мог разрешить все свои проблемы, какими бы они ни были. Папа рассказал им сотни таких историй, причем мальчик каждый раз справлялся с какой-нибудь новой проблемой.
Сьюзи была уверена, что папа этими сказками намекает им, что у них дома тоже есть тайная комната. Она постоянно расспрашивала о ней папу. Отвечал он всегда одинаково: притворялся, что вешает на губы замок, а потом выбрасывает ключ.
Сьюзи считала, что проход в тайную комнату находится в папином кабинете, в дальней части дома. Саманта же думала, что это просто сказка, и радовалась, что кабинет всегда закрыт и Сьюзи не попадёт в переделку, если пойдёт искать тайную комнату.