Сьюзи знала, что это выражение Саманта узнала от бабушки, но спорить не стала. И больше ни разу не пыталась остановить её одноклассников.
Так что и сейчас, когда одна из девочек крикнула «Дура!», она промолчала.
– Да давай уже, Дрю! – сказал мальчик на скейте мальчику на самокате.
– Ненавижу ходить возле этого дома, – проговорила девочка в кожаной куртке.
– Ага, – согласилась другая, поёжившись.
Третья девочка сказала:
– Когда я ходила в садик, я играла с ними. Она всегда была серьёзной, – показала она на Саманту, – но, по крайней мере, разговаривала. А теперь она…
Девочка пожала плечами.
– Не знаю.
Ребята прошли мимо дома, но Сьюзи повернулась, чтобы посмотреть им вслед, и продолжила прислушиваться.
– Ну, это ж не она сама виновата, – сказал маленький мальчик.
– Пойдём, Дрю, – ответила девочка в кожаной куртке. – Давай уже свалим отсюда поскорее, а?
Наступила ночь. Она опустилась на дом так внезапно, будто кто-то на небесах решил набросить на весь мир чёрное одеяло. Девочки, как обычно, готовились ко сну, и, как обычно, Саманта не возражала, когда Сьюзи легла в её кровать. Она знала, что Сьюзи очень не нравится спать одной.
Тем не менее Саманта всегда спала к Сьюзи спиной и ложилась как можно дальше от неё. Сьюзи же лежала лицом к окну. Хотя на окне были жалюзи, их никогда не закрывали. Мама Сьюзи сказала, что дом всегда должен быть хорошо освещён – хоть солнцем, хоть луной. Сьюзи нравилось лежать и смотреть, как лунные лучи оживляют всё в комнате. Жутковатый свет отбрасывал тени на коробки Саманты, и они становились похожи на огромные рты, которые пытаются проглотить луну. А ещё ей нравилось смотреть на звёзды и давать им имена.
Сегодня звёзды прятались, и через тучи пробивался свет лишь от малюсенького кусочка луны. Комнату освещали только тусклые фонари на крыльце.
В комнате было холодно, и Саманту этот холод беспокоил больше, чем Сьюзи. Так что девочки лежали под двумя толстыми, мягкими одеялами. Сьюзи отпихнула одеяло ото рта.
– Ты не спишь? – шёпотом спросила Сьюзи у сестры.
Саманта не ответила. Ничего удивительного. Она не любила говорить по ночам.
Но это не остановило Сьюзи.
– У меня плохое чувство, словно что-то не так, – прошептала Сьюзи. Ответа она не ждала.
– Мир как-то странно пахнет, – сказала она сестре. Скривив губы, она попыталась описать запах. – Знаешь, на что похоже? Когда мы оставляем еду в контейнерах слишком надолго, а потом мама говорит нам всё оттуда вычистить и вымыть их и мы зажимаем нос и говорим вот так.
С зажатым носом её голос звучал смешно, и она тихо хихикнула.
Саманта так ничего и не сказала. Она не считала смешные голоса Сьюзи такими уж смешными. А может быть, она вообще уже спала. Сьюзи лежала неподвижно, чтобы мягкая синяя простынь Саманты не шуршала, как обычно, когда ворочаешься в кровати. Она прислушалась к дыханию Саманты. Глубокое, ровное.
Сьюзи подтянула к себе ноги и уткнулась головой в подушку.
– А листья Оливера не того цвета. Недостаточно яркие.
Саманта дышала. Вдох, выдох…
– А мама странно себя ведёт. Ты знаешь?
Саманта не ответила.
Сьюзи вздохнула. Она закрыла глаза и попыталась уснуть.
Бум.