Сьюзи резко открыла глаза.
Она что, уснула? И этот приглушённый звук ей просто приснился?
Она лежала совершенно неподвижно, прислушиваясь.
Бум… бум… бум.
Нет, не приснилось. Кто-то… или что-то… ходило по крыльцу. Звук был такой, как от топота больших ног по деревянным доскам.
Сьюзи села в постели, держась за гладкое покрывало и мягкие белые одеяла Саманты.
Она наклонила голову и прислушалась внимательнее. И тут услышала постукивания между шагами.
Бум… тук… бум… тук… бум.
Сьюзи не двигалась, но тут Саманта вдруг тоже села в постели. Она тут же перекинула ноги через край кровати, но не встала. Она осталась сидеть, выпрямив спину.
– Ты тоже это слышала, – прошептала Сьюзи.
Саманта не ответила, так что Сьюзи решила сделать что-нибудь сама. Она отбросила одеяла и спрыгнула с кровати. Не обращая внимания на холодный воздух, обдувавший лодыжки, она на цыпочках вышла из комнаты и спустилась вниз, на кухню.
Сьюзи остановилась у кухонного острова и посмотрела на бледно-жёлтый свет, пробивавшийся через кухонное окно. Он шёл от фонаря прямо над задней дверью.
Электронные часы над плитой красными цифрами показывали время: 23:50. Холодильник тихо гудел. Из крана капала вода. Сьюзи знала, он уже давно начал протекать – одна капля каждые десять секунд.
Она переждала две капли, прислушиваясь к шагам и постукиваниям на крыльце. Когда звук начал стихать, она решила, что тот, кто их издавал, ушёл на другую сторону дома. Сьюзи подошла к задней двери, глубоко вдохнула и открыла её.
И тут Саманта протянула руку через плечо Сьюзи и захлопнула дверь.
Сьюзи обернулась к сестре.
Глаза Саманты были огромными, губы – плотно сжаты. В первый раз с тех пор как Саманта сказала маме «Спокойной ночи», она заговорила.
– Тут ничего нет. Пора спать.
Она повернулась и быстрыми шагами вышла из кухни, явно давая понять, что Сьюзи должна идти за ней.
Голос Джини был таким тёплым и сильным, что даже по телефону казалось, что на самом деле она сидит где-то в комнате, совсем рядом.
– Ты не только мама Сьюзи, Патрисия, – сказала она.
Патрисия одной рукой прижимала трубку к уху, а другой расчёсывала обвисшие волосы. Она сидела на краю большой кровати – слишком большой, чтобы спать в ней одной. Но она оказалась слишком маленькой, чтобы спать там вдвоём с мужем. Именно поэтому он и ушёл… чтобы они перестали посягать на пространство друг друга. Хотя она так до конца и не поняла, зачем им вообще всё это пространство.
– И не только мама Саманты, – продолжила Джини. – Ты – это ты, и ты снова найдёшь себя. Рано или поздно.
Патрисия вздохнула.
– Саманта не разговаривает со мной – только приказывает.
Джини засмеялась.
– Она сильная, независимая женщина.
Патрисия не знала, смеяться или плакать. То, что её восьмилетняя дочь ведёт себя как взрослая женщина, – это, конечно, забавно. Но, с другой стороны, то, что её дочери пришлось превратиться в маленькую женщину, уже совсем не забавно.
– Всё будет хорошо, – сказала Джини. – Так всегда бывает.
Патрисия кивнула, хотя Джини её не видела. Джини поймёт, что она кивнула.