— Вы знаете, что деньги были в шкатулке?
— Теперь знаю, — сказал лейтенант. — Так что временно я ее снова изъял и понесу наказание за нарушение правил работы.
— Каких правил?
— А какой настоящий сыщик отдаст свидетельнице в подарок ящик с тридцатью пятью тысячами долларов? — коварно спросил комендант Каликин. — Надо быть большим разгильдяем…
Лейтенант громко откашлялся.
Лидочка хотела утешить лейтенанта, но поняла — тут его утешить трудно. И промолчала.
— Смерть Алены нам ничего не давала, кроме одного подозреваемого — Осетрова, которого мне подозревать не хотелось. Но вот смерть Осетрова сразу двинула все следствие вперед. Появилась сумма, ради которой можно целый взвод убить. И хоть подозрение с Осетрова было не снято, денег он не нашел. Раз его убили — значит, у нас есть другие кандидаты в убийцы. Которые знают про деньги и даже подозревают, что Осетров их взял.
— Я сдуру сказала Соне, что Осетров уехал в лыжном костюме.
— Да, не только я ошибаюсь, — сказал лейтенант.
— Ошибаетесь, — подтвердил комендант. — Меня, например, наводчиком считаете.
— Гражданин Каликин, стекло вставил?
— Дай послушать.
— Поставишь второе стекло, приходи слушать.
Каликин ушел, но дверь за собой не закрыл.
— Я и без ваших признаний, — сказал лейтенант, — понял, что искать надо в окружении Сони. Она знала точно сумму, они вместе с Аленой эти деньги получали и домой отвезли, в сумке…
— Но алиби!
— А вот тогда я подумал, — сказал Шустов, — и понял, что алиби совершенно липовое. Если ты знаешь, что человек вечером, есть ты рядом или нет, все равно собирается воспользоваться таблетками, то чем ты дальше от этого места, тем лучше. Что Соня и сделала. А если я ее подозреваю, то вообще вся поездка в Переделкино становится крайне сомнительной. Ну, подумайте, зачем в мороз, среди недели, вдруг кидаться к чужой, не любящей тебя женщине…
— Но если она искренне хотела предупредить?
— Кого? Татьяну Иосифовну? Да она же знала, что мамаша и не приподнимет своего… тела со стула ради Алены.
Лидочка согласилась.
Она устала, голова кружилась, хотелось спать, но лейтенант не видел, как угасает интерес слушательницы. Он был в эйфории сыщика, раскрывшего убийство.
— Итак, вчера вечером я имею два трупа, имею информацию про тридцать пять тысяч и знаю, что эти деньги ищут преступные структуры. Значит, моя задача номер один — найти тридцать пять тысяч и уж от них искать убийцу. Вот этот мой вывод чуть вас не погубил и все дело не засыпал. Знаете почему? Я не вычислил, что за спиной Сони стоит Петренко — он же в ту ночь в больнице был, да к тому же в одном классе с Аленой учился — не убивают девчат из своего класса, не принято это. И уж, конечно, я не сообразил, что собственными руками отдал вам все тридцать пять тысяч.
— А как вы об этом узнали?
— От Андрея Сергеевича.
— От кого?!
— От вашего супруга, — вздохнул Шустов.
— Как? Почему я не знаю?
Коменданту стало так любопытно, что, презрев запреты, он снова появился в дверях.
— Да вы живая, потому что он нас поднял. Если бы не он — я бы к вам через час пришел. И отыскал бы три теплых трупа.
— Как?