— Петрик, отпусти меня, я буду молчать… только отпусти.
— Заткнись, — сказал Петрик и неудачно дернул за конец ленты — она пошла рваться наискосок и потому кусок, который он наклеил на лицо Сони, оказался короток. Но оторвать следующий он не смог — катушка крутилась в руках, и Петрик никак не мог отделить кончик. Он выругался.
— Нельзя меня с Лидой оставлять, — сказала вдруг Соня, смирившаяся с тем, что ее оставляют в Москве. — Она все расскажет. Убей ее.
— Я, как только устроюсь, сразу тебя выпишу. Квартиру тебе сниму. Так что сиди и молчи. Ты сейчас жертва насилия. Тебя никто не заподозрит.
— Да? — Соня схватилась за соломинку, но соломинка оказалась слишком тонкой даже для готовой надеяться Сони. — Но Лида расскажет!
— Кто ей поверит? — сказал Петрик, примериваясь куском ленты ко рту своей возлюбленной.
— Ей поверят, — сказала Соня. — Убей ее.
— Хватит, — рассердился Петрик. — Ты из меня Синюю Бороду какую-то делаешь. Не буду я связанных женщин убивать. Не моя специальность. А если убивать — то обеих сразу. Лады?
— Нет, ты меня не понял… я буду за тебя, а она против тебя… Петрик, миленький, возьми меня с собой…
— Ты меня утопишь. Мне не нужен балласт.
Петрик ловко наклеил ей на рот кусок ленты, и Соня стала крутить головой, стараясь что-то сказать. Она надувала щеки, и Петрику стало смешно…
Женщины сидели на стульях рядом. В большой комнате.
— Никуда не рыпаться, — приказал Петрик. — Мне нужно три часа. Только три часа, а там ищите меня, где хотите. Так что молчите, или моя мстящая рука вас достанет из-под земли.
Он положил пистолет в карман пальто. Он не видел, что у него на пальто пятнышки крови.
— Все нормально, — сказал он, — мы никому не причиним вреда.
Он закрыл форточку и сказал:
— Не хочу, чтобы вы у меня простудились.
Затем прошел на кухню, там тоже хлопнула форточка.
Он вышел из кухни, не закрыв за собой дверь.
— Прощайте и простите, — сказал он. — Было приятно познакомиться.
Соня плакала и крутила головой, стараясь освободиться от ленты.
Лидочка не стала смотреть на Петрика.
Тот перекинул через плечо лямку сумки и вышел в коридор.
— Мать твою, — выругался он, — понакидали здесь трупов.
Это были его последние слова.
Хлопнула дверь.
Лидочка обернулась к Соне. Соня плакала, и слезы стекали по щекам и падали на грудь.
«Ничего, нас освободят, — мысленно уговаривала она Соню. — Я очень надеюсь на лейтенанта Шустова. Он обязательно пожелает меня допросить в десять утра. Довольно скоро. А час или два можно посидеть и так. Ведь Петрик мог нас и убить. Но пожалел. И правильно сделал».
Глава 10
Наверное, через минуту, не больше, после ухода Петрика Лида почувствовала запах газа. Тошнотворный, мертвый запах.