Комендант:
— Но вы же понимаете, что я никакой ответственности не несу…
Незнакомый голос:
— Лейтенант, ты что? Сейчас вызовем пожарных. Они с балкона заглянут.
— И увидят трупы?
— Ну не так уж все трагично…
Они продолжали говорить, но Лидочка уже не слышала — оказалось, что смерть от газа отвратительна, но безболезненна… Она вплыла в нее покорно и прекратила сражение…
Но грохот, который потряс квартиру, она услышала.
Еще удар. Еще.
Волна холодного чистого воздуха ворвалась в квартиру вместе с упавшей внутрь дверью — какое счастье, что они с Андрюшей так и не собрались поставить металлическую дверь — а ведь многие уже поставили…
Лидочка даже смогла поднять тяжелые веки… Мимо нее промчался Шустов. Оттолкнул ее стул с дороги, так что она ударилась о стену затылком, и перешагнул через Соньку, скорчившуюся на полу. Затем он сделал странную вещь — сорвал с себя ушанку и надел как перчатку на кулак — он скрылся в кухне, и оттуда раздался оглушительный звон.
— Вот дурак, вот дурак, — сказал комендант Каликин, остановившийся в дверях, — мне же снова стекла вставлять, вы же совсем выморозите Лидию Кирилловну… ну, что за люди пошли!
Никуда, ни в какую больницу Лидочка не поехала. Она лежала на диване.
Соню увезли в больницу — она была в шоке. И сильно отравилась газом — оказывается, его было больше у пола. Удивительно то, что остался жив и Гоша — он был без сознания, но лейтенант, который вернулся к Лидочке через два часа, чтобы навестить ее и проверить, вставил ли комендант стекло, сказал сразу, что этот кусок мяса будет жить. Вот точно будет жить — все человечество перемрет, а он и амебы будут жить.
Лейтенант забежал на минутку.
Он сказал:
— Доктор бюллетень выпишет. Я с ним говорил.
Лидочка улыбнулась лейтенанту. Он был слишком красивенький, но, пожалуй, это и недоразвитость чувства юмора были его единственными недостатками.
— Я бы себе никогда не простил, — сказал он.
Лейтенант стоял в ногах дивана, сжимая в сильных руках шапку, которой он разбил окно, чтобы не порезать пальцы.
— Конечно, лучше было открыть, — крикнул из кухни комендант, который возился там со стеклом. В комнате было холодно, но, к счастью, на улице снова началась оттепель. Лидочка была накрыта всеми одеялами, что нашлись в доме, и ей было хорошо, потому что главное — это когда много воздуха, когда нет окон, дверей — ничего. Только воздух.
— Мы поставим электрическую плиту, — сообщила она лейтенанту.
— Разумно, — согласился тот.
— Как Сонечка? — спросила Лидочка.
— Какая она к черту Сонечка! Сонька — золотая ручка, — мрачно сказал лейтенант.
— Я знаю, что она подложила Алене таблетку цианистого калия.
— Да, Петренко достал ей яд в облатке, которая была точно такой же, как у снотворного. А какая подлость — сначала уговорить подругу совершить видимость самоубийства и даже вместе с ней подсчитать, сколько нужно таблеток, а потом спокойно подложить ей смертельную таблетку и уехать к ее родной матери — к матери, понимаешь, — чтобы добыть себе алиби! Ну ведь сволочь!
— Сволочь, — откликнулся из кухни комендант.
— А вы помолчите, гражданин Каликин. Мне вами тоже хочется заняться.
— Это еще почему?