Алик сметал в угол мусор, Антонина приводила в порядок мебель. Бегишев стоял посреди каюты, направив на дверь пистолет.
— Заходи, — сказал он Андрею. — Это так — пукалка.
Он спрятал пистолет в карман.
Бегишев был в атласном халате, подпоясанном витым золотым шнуром, подобным шнуру от портьеры в ресторане.
— Как они там? — спросил Бегишев. — Надеюсь, их не тронули.
— Но ломились в дверь.
— Дилетанты! — с презрением произнес Бегишев. Относилось это к нападающим.
— Но ты хорошо спрятал шкатулку? — спросила Антонина.
— Ты не узнаешь. Никто не узнает.
— Ты уж скажешь! — Антонина обиделась. — Неужели я тебя продам?
— Конечно, как только цену предложат.
Антонина надулась.
Бегишев подошел к иллюминатору. В трудные минуты он всегда замирал, глядя на небо. Видно, это помогало ему сосредоточиться.
— Что ж, — сказал он наконец, — попытка им не удалась. Но они не успокоятся. Наша задача — угадать, куда последует удар. Давайте думать.
Теплоход качнуло. Его уже давно покачивало, но слегка, будто море с уважением относилось к громаде пассажирского лайнера. Но теперь, к середине ночи, когда «Симонов» отошел подальше от берегов Швеции, море принялось покачивать его всерьез.
— Я этого не люблю, — сказала Антонина.
Бегишев приложил ладонь ко лбу. Он вглядывался в туманную темень.
— Будут шуровать по всему кораблю. У нас задача: как вынести ящик с «Симонова», чтобы нас не перехватили. Их ведь, наверное, больше, чем нас.
— Это еще неизвестно, — сказала Антонина. — Я могу вызвать всех, которые нелегалы.
— Я что думаю, — сказал Бегишев. — Не исключено, что нам стоит вообще остаться пока на Готланде. Может, и не идти дальше, в Хельсинки.
— Боишься? — спросила Антонина.
— Это не так называется. Это называется здравым смыслом, — сказал Бегишев. — Мы сделали ошибку — недооценили противника. А это последнее дело. Противника надо уважать. Я думаю, что мы задержимся на Готланде, и я вызову еще людей из Питера.
— Вы кого-нибудь заметили? — спросил Андрей. — Из тех, кто на вас напал?
— Даже если и заметил, — ответил Бегишев, — это уже не играет роли.
— Кто-то знакомый?
— Свет они вырубили, — сказала Антонина. — Как ворвались, мы с Оскаром в спальне лежали, а Алик здесь был, заснул.
— Вот этого я тебе никогда не прощу, — сказал Бегишев.
— Темно было, тихо, — признался Алик. — Тут каждый закемарит.
— Свет мы включить не сумели, — сказала Антонина. — Алик был… в обмороке. Это так у вас называется?
— В отключке, — признался Алик.