Но призраков не было. Видно, они занимались своими делами и делили наследство, не нуждаясь в услугах Андрея.
Андрею страшно не хотелось возвращаться в каюту. Алеша теперь уже не был Алешей — как будто оборотни, поселившиеся на «Рубене Симонове», забрали в свою стаю милого Гаврилина.
Андрей основательно выпил, потратив почти всю оставшуюся валюту. И старался не глядеть на часы, благо, что атмосфера славного дружелюбия помогала не обращать внимания на движение времени.
Потом он танцевал с Дилеммой, она прижималась к нему, а он думал: «А что, если она тоже принадлежит к одной из партий охотников за шкатулкой?» Сейчас она спросит его: а кто та старуха с рыжими волосами? «Кстати, а кто та старуха? Можете допрашивать меня, но я, честное слово, ничего не помню».
Постепенно праздник истончался — столики ближе к эстраде пустели, упрямые гуляки удерживались в углах и вдоль стенок салона.
Дилемма говорила:
— Только ты не воображай, у меня настоящий роман с Мишей; клянусь тебе, я такого мужика еще не встречала, но его обязательно прирежут, как только мы вернемся в Питер. Жалко его, а правда он роман написал?
— Повесть, — отвечал Андрей. — И не одну. Он хороший писатель.
Потом он все же собрался уходить, но возвращаться в каюту страшно не хотелось, и он вышел на палубу.
Там было холодно, порывами налетал ветер, почти ледяной, вокруг стоял белый легкий туман. Из него выплывали цветные огоньки встречных судов.
Внутри судна что-то глухо бабахнуло.
Как будто кто-то ударил мешком картошки по перегородке.
Мало ли какие звуки рождаются на таком большом судне, но Андрей почему-то сразу понял, что этот звук исходит из каюты Бегишева и что он связан с проклятой коробкой.
Наверное, лучше всего было бы остаться здесь.
Андрей поглядел на часы. Половина второго.
И он побежал вниз, на четвертую палубу, к люксу господина Бегишева, щедрого спонсора писательской конференции. Это заняло минут пять.
Он оказался не одинок.
Несмотря на глубокую ночь, у каюты Бегишева толпились люди — человек десять.
Некто с огнетушителем кричал:
— Пропустите, неужели не видите, кораблю угрожает опасность!
Остальные были просто зеваками.
Андрей пробился к двери, потому что зеваки не были настойчивы — они опасались, не угрожает ли им что-то.
Дверь была открыта настежь.
Изнутри шел дым.
Шипел огнетушитель — человек у двери включил его.
Волосатый, мохнатый, в одних трусах Бегишев, как медведь, медленно кружил в дыму и выкрикивал:
— Я слепой, да? Я слепой?
Андрей заглянул во вторую комнату люкса. Поперек койки лежал Алик. Мертвый?
Дыма там было меньше, все вещи перевернуты, сдвинуты с мест, шкафы распахнуты. Здесь что-то искали…
Дверь в туалет открылась, и оттуда выглянула Антонина.