— Татьяна, посмотри на показания лота.
— А где они?
— Господи, сухопутные крысы! — Рулевой подошел к прибору.
— Ну и что? — спросила Татьяна.
— Вы бы все оделись получше, — сказал рулевой. — В море брызги, в море холодно.
— Мне идти? — спросила Татьяна.
— Иди, мы с Гаврилиным управимся.
Если бы осветить мостик да приглядеться к рулевому, Андрей бы узнал в нем Мишу Глинку, авантюриста и монархиста. Но члена Союза писателей. На его долю выпала ответственная работа. К счастью для захватчиков корабля, он с отличием окончил мореходку и имел профессию «штурман».
Показания лота Глинку порадовали: все получилось точно как рассчитывали.
Впереди была банка, за ней промоина глубиной в тридцать метров, затем изрезанные берега прибрежных островов.
Но главное — банка. Судя по всему, она была длинной и широкой — не обогнешь. Ее обозначали бакены, но кто их увидит в такую туманную темень. Увидел их только штурман Глинка. И убедился в том, что правильно ведет теплоход с писателями и прочей отдыхающей публикой.
— В любую минуту, — сказал он Татьяне. — В любую минуту будет удар. Держись как следует.
Он велел машине сбросить ход до малого.
И все равно удар был силен.
И даже страшен.
Потому что большим теплоходам не положено ползать по земле, а тем более по камням.
Самым страшным был скрежет.
Это рвалось днище «Симонова», это прогибался стальной корпус, это изгибались переборки.
Миша Глинка поморщился. Ему бы не хотелось, чтобы кто-нибудь пострадал. Он не был бандитом.
И хоть крушение «Рубена Симонова» придумал именно он и даже выбрал для этого место и время, мысль о том, что он кому-нибудь причинит боль, была ему отвратительна.
Но, к счастью, скорость теплохода была невелика, банка полога и достаточно далека от поверхности, и теплоход влез на нее, накренился и замер, не развалившись, не опрокинувшись — лишь потерпев настоящее крушение.
Глинка мог радоваться — своими руками он совершил кораблекрушение. Это мало кому удавалось сделать.
Постепенно стихал скрежет и грохот погибающего корабля. И чем тише становились стоны «Симонова», тем громче были крики разбуженных и смертельно перепуганных людей.
Господи, он никогда не предполагал, что несколько сотен человек могут одновременно и так отчаянно вопить.
— Ну останови их! — крикнул Глинка.
Татьяна сама замерла, слушая крик.
И сказала невпопад:
— Как на «Титанике».
— Только мы не потонем, — возразил Глинка.
— Это мы с тобой знаем, а они думают, что утонем.