Курский излом: читать начало книги онлайн

Цель летнего наступления в районе Курского выступа — окружение и уничтожение оборонявшихся там двух советских фронтов. Для его осуществления привлекались войска групп армий «Центр» и «Юг». Последней предстояло играть основную роль. Ее соединения имели приказ перейти в наступление из района Белгород — Томаровка и в течение 3–4 дней, прорвав оборону Воронежского фронта, соединиться с ГА «Центр» под г. Курском. Главный удар с юга на север в направлении Обоянь — Курск наносила 4‑я ТА, вспомогательный, прикрывая ее правый фланг, — из района Белгорода в направлении г. Короча армейская группа генерала Кемпфа. С момента начала проведения операции «Цитадель» и до 9 июля включительно эпицентр битвы находился в полосе наступления именно этой армии, на обояньском направлении. Ее 48‑й и 2‑й тк СС, при поддержке 52‑го ак, безуспешно пытались прорваться на север через главную полосу обороны 6‑й гв. А.

«10 июля, — писал после войны начальник штаба Воронежского фронта генерал С. П. Иванов, — гитлеровцы начали метаться вдоль нашего фронта, выискивая наиболее уязвимые места для нового удара.

Не добившись решающего успеха на обояньском направлении, немецкое командование перенесло основные усилия на прохоровское направление с целью выйти к Курску кружным путем — через Прохоровку, овладеть этим районом и окружить [36] 69‑ю армию. Удар на Прохоровку гитлеровцы нанесли 11 июля с двух сторон: с запада… и с юга».

Исходя из предложенной схемы, прорыв 2‑го тк СС на восток от шоссе Белгород — Курск в междуречье рек Псел и Липовый Донец, а затем и выход к окраинам станции Прохоровка были для противника мерой вынужденной. Немцы якобы начали корректировать первоначальный план операции уже в ходе битвы. Причина этого — неудачи на обояньском направлении, цель — спасти начавший рушиться план операции «Цитадель».

Однако при детальном рассмотрении хода боев сразу возникает ряд вопросов. Во–первых, эсэсовские дивизии вышли на дальние подступы к Прохоровке уже вечером 6 июля, когда о полном крахе наступления говорить было еще рано. Кстати, этот факт долгое время находился как бы в тени, его всесторонне не рассматривали исследователи, он явно не вписался в схему.

Во–вторых, непонятно, если удар на Прохоровку наносился 11 июля., а дивизии СС уже 6 июля вышли на расстояние примерно 10 км от Прохоровки, то какие задачи они решали четыре дня подряд, и прежде всего 10 июля?

В-третьих, что значит «10 июля гитлеровцы начали метаться вдоль нашего фронта» и «перенесло основные усилия»? Вероятно, это надо понимать следующим образом. Осознав, что наступавшие на Курск до 9 июля (включительно) два корпуса 4‑й ТА прорвать советскую оборону и выйти на оперативный простор не сумели и в дальнейшем для них эта задача невыполнима, противник в течение 10 июля наносил этими же корпусами сильные удары одновременно в разных местах («метался»). Обнаружив слабое место под Прохоровкой, сконцентрировал сюда к рассвету 11 июля значительные силы (перебросил новые соединения, значительно усилил действовавшие здесь дополнительными подразделениями или частями), которые перешли в наступление с задачей взять Прохоровку.

Однако все это не вяжется с ходом боевых действий как непосредственно под Прохоровкой, так и на всем участке обороны Воронежского фронта. Судя по рассекреченным сегодня боевым документам, 10 июля даже советская сторона никаких «метаний» немцев не заметила. Было четко зафиксировано наступление корпуса СС на Прохоровку. Для захвата этой железнодорожной станции и одновременно базы снабжения 6‑й гв. А Хауссер выделил целую моторизованную дивизию.

Далее. Никаких дополнительных частей усиления 2‑й тк СС не получал, на тот момент у Гота их не было. Все эти нестыковки приводят к мысли, что изложенная выше схема намеренно упрощена. Она не раскрывает всей сути операции «Цитадель» и главные цели, которые преследовало политическое и военное командование Германии, приступая к ее разработке и [37] осуществлению. Не зная этого, трудно судить, насколько немцы сумели ее выполнить, а советские войска помешать. Создается впечатление, что план действий ГА «Юг» и прежде всего 4‑й ТА в операции «Цитадель» всесторонне не рассматривался и подробно в советских открытых источниках не комментировался с одной целью — скрыть наши неудачи и не объяснять, почему при численном превосходстве над противником враг все–таки выполнил очень важную задачу — существенно обескровил фронты, действовавшие в Курской битве, и накопленные Ставкой стратегические резервы. Ведь в ходе пятидесяти дней оборонительной и наступательной фазы битвы Красная Армия потеряла почти один миллион человек. Эта цифра долго скрывалась, а когда же она появилась, то причину столь высоких потерь пытались объяснять масштабами битвы и высокими для советской стороны результатами. Но при этом практически ничего не говорилось о просчетах и ошибках, допущенных советским командованием на всех уровнях, а они были. И их влияние на увеличение этой страшной цифры оказалось значительным.

Но вернемся к процессу планирования наступления войск ГА «Юг». Приезд Манштейна к Готу в начале мая явился знаменательным событием. Именно в ходе этих двух суток был обсужден круг важных проблем, связанных с участием группы армий «Юг» и 4‑й ТА в «Цитадели», и приняты очень существенные решения, которые легли в основу практического плана их наступления на Курск. Причем инициатором ряда важных предложений, которые затем обрели форму решений, стал именно Гот.

Об идеях, которыми поделился Гот с Манштейном, а также о том, как шла работа по подготовке наступления в штабе 4‑й ТА, рассказал уже после войны, находясь в плену у американцев, ее начальник штаба генерал Ф. Фангор{26}: [38]

«6 мая, после всякого рода изменений, продиктованных развитием ситуации, и рядом отсрочек наступления, мы получили первый официальный приказ о его подготовке. Вместе с начальником штаба армейской группы «Кемпф» генерал–майором Гансом Шпайделем в штабе группы армий я получил подробную устную инструкцию. Окончательный приказ о наступлении, в котором нанесение главного удара назначалось на 5 июля, мы получили 27 июня в штабе армии. По предложению генерала Гота в этот приказ был включен пункт о предварительной атаке после полудня 4 июля для захвата наблюдательных пунктов, необходимых нашим артиллерийским корректировщикам для ведения эффективного огня по главной оборонительной линии русских. Приказ о боевых действиях группы армий предусматривал атаку, в ходе которой необходимо было отрезать и уничтожить все советские силы, выступающие клином в районе Курска и сократить линию фронта, проходившую от Белгорода до Орла. 4‑я ТА должна была вести наступление из района западнее Белгорода вдоль прямой линии, проходящей прямо на север через Обоянь, чтобы соединиться с 9‑й А около Курска. (9‑я А должна была атаковать от Орла в южном направлении к Курску.)

Фельдмаршал фон Манштейн и генерал Гот подробно обсудили введение в сражение сил и проведение наступления во время пребывания командующего группой армий в штабе 4‑й ТА 10–11 мая. Генерал изложил несколько новых идей, касающихся наступления, и фельдмаршал принял их за основу для планирования всей операции. Выдвигая эти предложения, генерал учел несколько заметных изменений в расположении советских войск. Было известно, например, что 10‑й танковый корпус был сосредоточен в окрестностях Обояни, а в течение нескольких дней в середине июня наблюдалось интенсивное передвижение значительного количества автотранспортных средств из Воронежа к Курску. Одновременно продолжалось сосредоточение значительных сил противника вдоль реки Оскол южнее Курска. Гот пришел к выводу, что, возможно, русские осведомлены о наших планах и именно поэтому они переместили свои стратегические резервы на восток, чтобы держать их в боевой готовности.

На основании этой оценки генерал Гот решил, что приказ о наступлении прямо на север вдоль прямой трассы через Обоянь не следует понимать буквально. По мнению Гота, местность и расположение противника существенно препятствовали бы такому продвижению. В районе 20 км на юг от Обояни местность отлого спускалась в направлении севера–востока и [39] севера к р. Псел{27} и постепенно поднималась снова на другом ее берегу, давая возможность отличного обзора для русских. Местность вокруг Обояни, по которой протекала р. Псел, была слишком узкой из–за большого количества водоемов, а направление течения реки не давало возможности обойти их. Любая русская дивизия, отброшенная от Белгорода, тем не менее могла удержаться на новом естественном рубеже обороны за р. Псел, по обеим сторонам Обояни и на юге–востоке от города и нанести наступающим большой урон.

Генерал Гот также считал, что советский стратегический резерв включает несколько танковых корпусов, быстро вступит в бой, пройдя через узкий проход между реками Донец и Псел в районе Прохоровки (около 50 км на северо–восток от Белгорода). Если передовые части 4‑й ТА вступят в тяжелый бой с ними в районе, пересекаемом р. Псел около Обояни, то русские танки могут нанести сильный удар по нашему правому флангу и иметь успех, именно из–за того, что маневр наших танковых дивизий будут ограничен р. Псел. Так как эта ситуация могла быстро обернуться катастрофой, Гот решил, что его план должен предусмотреть отражение удара советских сил бронетанковым резервом от Прохоровки, до того как удастся начать непосредственное наступление на Курск. Он считал очень важным использовать в этом сражении самое мощное из имеющихся соединений, с тем чтобы мы могли заставить противника вступить с нами в бой на выбранной нами территории, где р. Псел ограничивала высокую мобильность наших танковых дивизий.

Следовательно, после прорыва рубежа обороны противника 2‑й тк СС не должен продвигаться прямо на север вдоль р. Псел, а резко повернуть на северо–восток к Прохоровке для уничтожения танковых сил русских, которые мы надеялись обнаружить именно там. Преимущество такого маневра было в том, что он приближал нас к 3‑му тк армейской группы Кемпфа и увеличивал возможность взаимодействия внутренних флангов корпусов в этом районе боевых действий.

Этот план требовал от генерала Гота также изменить задачи 48‑го тк, которому предстояло действовать на левом фланге. Сразу же после прорыва по обеим сторонам Черкасского корпус не должен был быстро продвигаться на север к р. Псел, а, оставаясь на одном уровне, двигаться рядом со 2‑м [40] тк СС по мере того, как он будет поворачивать на северо–восток. Такой маневр прикроет фланг корпуса обергруппенфюрера Хауссера по мере его продвижения к решающему сражению и, возможно, обеспечит дополнительное усиление для него в бою. Пока мы не могли с уверенностью определить, каким образом 48‑й тк будет задействован в сражении у Прохоровки, но ни при каких обстоятельствах мы не предполагали вводить в бой соединение генерала фон Кнобельсдорфа западнее от этого населенного пункта.

Невозможно было подготовить дальнейший план боевых действий после победы под Прохоровкой, но в результате такого успеха мы находились бы в водоразделе между реками Оскол, Донец, Псел и Сейм, откуда мы могли вести наступление в любом направлении.

Генерал Гот также обратил внимание фельдмаршала фон Манштейна на тот факт, что прорыв через оборонительную систему русских будет сложным, кровопролитным и потребует много времени. Он не надеялся, что 4‑я ТА выйдет на оперативный простор, пока мы не прорвем оборонительный рубеж Тетеревино — Новенькое, приблизительно в 27–30 км на юго–восток от Обояни, где был размещен третий, и последний, советский оборонительный рубеж»{28}.

Из приведенной цитаты следует, что Г. Гот предполагал осуществить замысел операции «Цитадель» в два этапа. На первом 4‑я ТА должна была: во–первых, прорвать две из трех армейских полос обороны Воронежского фронта, во–вторых, уничтожить советские оперативные и стратегические бронетанковые резервы перед ст. Прохоровка совместно с АГ «Кемпф». И лишь после этого двигаться дальше для преодоления последней линии армейских укреплений — тылового рубежа (линия Тетеревино — Новенькое) и выхода на оперативный простор. По его предположению, если план удастся, то в этот момент дивизиям 4‑й ТА уже ничто не сможет помешать. Гот не был уверен в том, что его войска сумеют полностью выполнить задачи «Цитадели», поэтому, хотя цель второго этапа была понятна — соединение с 9‑й А в районе Курска, тактические задачи корпусам предстояло определить по итогам боев под Прохоровкой, исходя из состояния собственных войск и оперативной обстановки. Следовательно, уничтожение советских бронетанковых резервов в Прохоровском сражении являлось решающим фактором для дальнейшего проведения операции «Цитадель».

Гот был человеком с твердым характером, очень целеустремленным и настойчивым в достижении задуманного. Поэтому немудрено, что, судя по дальнейшим событиям, фельдмаршал [41] согласился с его доводами и одобрил предложенный им план. Казалось, он был достаточно продуман и адаптирован к местности, как казалось, в достаточной степени учитывал мощь советской оборонительной системы, численность войск группы армий, их сильные (мощь танковых дивизий) и слабые (нехватка пехоты) стороны, был лишен всякого авантюрного налета. Кроме того, в нем был заложен трезвый и логичный прогноз действий советского командования исходя из определенной оперативной обстановки, которая должна сложиться в ходе действий его войск.

В ходе встречи Гота и Манштейна ключевыми решениями, существенно менявшими прежний (апрельский) план наступления 4‑й ТА, оказались: перенос линий разграничения 4‑й ТА и АГ «Кемпф» и усиление 48‑го тк. Первоначально планировалось, что 48‑й тк и 2‑й тк СС будут наступать от Белгорода на Обоянь практически по прямой линии через р. Псел, не отклоняясь на восток в направлении ст. Прохоровка. Овладеть этой железнодорожной станцией и прилегающим к ней районом предстояло 3‑му тк АГ «Кемпф», он имел приказ двигаться параллельно 2‑му тк СС и прикрыть его правый фланг.

Теперь же, по настойчивой просьбе Гота, разграничительные линии были изменены и район западнее и северо–восточнее Прохоровки передали от АГ «Кемпф» 4‑й ТА, для реализации главного замысла плана Гота — проведения сражения с советскими резервами. Уже 31 мая этот момент нашел свое отражение в приказе Хауссера по корпусу. В нем он впервые указал, что, помимо прорыва второй полосы русских, 2‑й тк СС должен нанести главный удар «восточнее Псела, по направлению на Прохоровку»{29}.

Второе решение было не менее важным. Генерал–полковник не верил, что 2‑я А ГА «Центр», располагавшаяся на левом фланге ГА «Юг», будет в состоянии оттянуть на себя советские войска, если они в ходе продвижения его армии к Курску попытаются ударить по правому флангу 48‑го тк, протяженность которого наверняка значительно увеличится. Вероятно, с этой целью, по его данным, южнее Курска русские уже накапливают значительные резервы. Эти опасения заставили Манштейна согласиться с Готом и передать именно 48‑му тк новое мощное танковое соединение — 10‑ю тбр «пантер». Кроме того, было решено после начала наступления в полосу корпуса Кнобельсдорфа ввести и армейский резерв — 3‑ю тд. Этими силами командование 4‑й ТА предполагало не только прорвать оборону Воронежского фронта до р. Псел включительно (южнее Обояни), прикрыть левое крыло армии, но и [42] развернуть часть их (подразделения 10‑й тбр) на помощь 2‑му тк СС в момент его решительного столкновения с советскими бронетанковыми соединениями под Прохоровкой.

Опасения Гота за свой левый фланг полностью оправдались уже к июню. Немецкая разведка обнаружила в районе Обояни сосредоточение советской 1‑й ТА. Опираясь на эти данные, штаб 4‑й ТА 20 июня 1943 г. подготовил любопытный документ «Оценка обстановки для проведения операции «Цитадель» и ее продолжения», в котором ясно формулировались условия, при которых было возможно проведение второго этапа.

«За последнее время, — отмечается в нем, — противник еще более укрепил свои позиции, значительно усилил средства обороны и, кроме того, по весьма достоверным сведениям, выдвинул 1‑ю танковую армию с 3‑м моторизованным и 16‑м танковым корпусами в район Обоянь, Курск. Следует ожидать появления других крупных танковых и моторизованных сил противника северо–восточнее Белгорода и в районе Острогожска.

Несмотря на это, успешное проведение операции «Цитадель» все еще возможно. Однако, учитывая широкий размах оборонительных мероприятий противника, она займет более продолжительное время, чем можно было предполагать до сего времени. Поэтому объединение с 9‑й армией произойдет позже намеченного срока.

Можно полагать, что после прорыва обеих оборонительных полос противника задача 4‑й ТА будет состоять в разгроме 1‑й танковой русской армии, ибо без ее уничтожения дальнейшее проведение операции немыслимо. Тем временем находящиеся восточнее Курской дуги русские моторизованные и танковые силы столкнутся с. оперативной группой Кемпфа. По имеющимся на сегодня сведениям, численность и сила этих соединений такова, что одна оперативная группа Кемпфа будет не в состоянии уничтожить их. Вероятно, потребуется развернуть на восток для участия в танковом сражении и 4‑ю ТА с ее обоими танковыми корпусами, обеспечив ее тыл пехотными дивизиями. Было бы неправильно выделить для этого только один танковый корпус 4‑й ТА, а другой оставить наступать на север. Необходимо уничтожить как можно больше наступательных средств противника. Это возможно только в том случае, если все танковые силы армейской группы Кемпфа и 4‑й ТА будут повернуты для удара в тесном взаимодействии по восточному флангу противника. Лишь после проведения этой части операции можно будет осуществить соединение с 9‑й А.

Для продолжения операции важен не территориальный выигрыш, а уничтожение новых крупных соединений противника. Только если будет осуществлена эта возможность, было [43] бы оправданно продолжение наступления. В противном случае следует приостановить операцию и перейти к построению нового рубежа обороны по общей линии Волчанок, Скородное, Тим и севернее»{30}.

В этом документе, за две недели до начала битвы, командование ударного объединения ГА «Юг» не только высказало уверенность относительно возможности осуществления намеченного в плане «Цитадель», но и указало на новую, очень существенную угрозу — 1‑ю ТА генерал–лейтенанта М. Е. Катукова. По мнению составителей, ее уничтожение, наряду с истреблением советских оперативных и стратегических резервов у Прохоровки (в документе район северо–восточнее Белгорода), в том числе 5‑й гвардейской танковой армии (5‑й гв. ТА) генерал–лейтенанта П. А. Ротмистрова, находившейся в это время в районе Острогожска, является принципиальным моментом и главной задачей первого этапа.