Курский излом: читать начало книги онлайн

Помимо этих недочетов, был и ряд других. Не везде готовились запасные позиции, личный состав, выделенный в БО, не везде получал четкие и ясные инструкции о путях отхода, мало выделялось боеприпасов (на винтовку 100–150 патронов, на пулемет — 3–6 дисков, на миномет — мин на 30 минут боя). Все это могло привести и в ряде случаев приводило к уничтожению полностью или частично личного состава БО артогнем врага, противник на плечах отходившего БО врывался в главную полосу обороны.

Ряд из перечисленного выше замечаний к началу вражеского наступления был устранен, и вообще БО полностью справилось с поставленными перед ними задачами по всему фронту.

Важную роль в этом сыграла разработанная система поддержки ПО и БО артогнем. Для поддержки ПО планировалось выделять до двух дивизионов, а БО в среднем 4–6 батарей. Огневые позиции артиллерии были расположены на расстоянии 1–2 км от переднего края главной полосы и вполне позволяли вести поддерживающий огонь, вместе с тем готовились и запасные ОП непосредственно на переднем крае для орудий и даже «катюш». Тем не менее справедливости ради надо отметить, что не везде командования артподразделений оперативно сработали и своевременно открыли по противнику огонь до того момента, когда личный состав ПО и БО еще нуждался в нем и не был уничтожен.

Первые две полосы обороны — первый (главный) и второй армейские оборонительные рубежи составляли тактическую зону обороны, причем основой ее являлся первый (главный) рубеж, куда выделялась большая часть сил и средств дивизий (корпусов) армий первого эшелона. Она имела наиболее развитую систему траншей, ходов сообщения, огневых позиций и других инженерных сооружений. Впервые за годы войны глубина тактической зоны обороны составила 15–20 км.

«Исходя из рельефа местности и его тактической оценки, — докладывал полковник Костин, — передний край главной полосы обороны выбран правильно, за исключением некоторых участков. Извилистость рубежа, по которому проходит передний край, создает естественные огневые мешки и имеет благоприятные условия для создания косоприцельного фланкирующего и перекрестного огня»{58}.

Главная полоса обороны представляла собой батальонные [70] районы обороны (2–3,5 км по фронту и от 800 м до 1 км в глубину), которые в свою очередь состояли из ротных районов, позиций батальонного резерва и позиций средств усиления. Два–три таких района, расположенные в один или два эшелона, были сведены в полковые участки (4–7 км по фронту и 3–4 км в глубину) с позициями полкового резерва: стрелковая рота, рота автоматчиков, взвод ПТР, саперные подразделения. Три участка стрелковых полков составляли полосу обороны дивизии.

Стрелковые дивизии со средствами усиления на главной полосе имели среднюю глубину обороны 6–7 км, что соответствовало требованиям боевых уставов того времени. Общий резерв комдива составляли учебный батальон и спецчасти, которые располагались на подготовленных позициях в удалении 3–4 км от переднего края на наиболее вероятных направлениях удара противника. На наиболее танкоопасных направлениях, каковыми командование фронтом считало 6‑ю гв. А, командиры ряда дивизий, в том числе 67‑й гв. сд и 52‑й гв. сд, получили спецрезервы: истребительно–противотанковые и танковые полки непосредственной поддержки пехоты (НПП), а также самоходно–артиллерийские полки (сап), дивизионы тяжелой гаубичной артиллерии, зенитные полки и даже дивизионы PC («катюш»).

Слабой стороной обороны главной полосы являлось то, что дивизии, окопавшиеся на ней, в том числе и на направлении главного удара 4‑й ТА, располагались в один эшелон, то есть позиции все трех их стрелковых полков были вытянуты в одну линию. Сдерживать противника продолжительное время при таких условиях, особенно танки, было практически невозможно. Это решение было принято большинством командиров дивизий и поддержано командованием армий и фронта. Оно было вызвано тем, что из–за нехватки сил фронт был вынужден нарезать участки дивизиям больше, чем положено по уставу 1942 г. (14–15 км вместо положенных 12 км). Стрелковые полки в среднем обороняли участки 3–6 км.

Находившиеся в первом эшелоне фронта четыре общевойсковые армии имели следующую протяженность участков:

— 38‑я А занимала участок протяженностью 75 км (на 5 июня), в ее составе находились: 6 стрелковых дивизий (сд), одна стрелковая бригада, сводные бригады учебных батальонов;

— 40‑я А, участок — 52 км, общее количество — 7 сд;

— 6‑я гв. А, рубеж — по начертанию переднего края 66 км, по прямой линии — 58 км, всего в наличии — 7 сд (в первом эшелоне четыре — 71‑я гв., 67‑я гв., 52‑я гв. сд и 375‑я сд), 27‑я и 28‑я иптабр;

— 7‑я гв. А, рубеж 53 км, всего 7 сд и 1 иптабр. [71]

Таким образом, из 35 гвардейских и обычных стрелковых дивизий, которыми располагал к началу июля 1943 г. Воронежский фронт, на главную полосу — в первый эшелон армий были выдвинуты 17 стрелковых дивизий, остальные 18 — располагались на втором и тыловом армейских рубежах, а также резерва. Средняя тактическая плотность составляла 14,5 км фронта на одну дивизию. Учитывая особенности местности, на танкоопасных направлениях участок некоторых соединений уменьшали до 12–13, а на второстепенных увеличивали до 16–20 км. Боевой и численный состав 6‑й гв. и 7‑й гв. А, оборонявших главную полосу на направлениях основного и вспомогательного ударов войск ГА «Юг», приведены в таблицах 2 и 3.

Особое значение при подготовке обороны придавалось оборудованию траншей полного профиля, соединенных между собой ходами сообщения. Они служили укрытием от огня артиллерии и ударов авиации противника, обеспечивали быстрый и скрытный маневр по фронту и из глубины и затрудняли врагу вскрытие системы огня. На некоторых направлениях (например, на участке 22‑го гв. ск 6‑й гв. А) траншеи были сделаны в 4 линии. В среднем вторая линия траншей в зависимости от рельефа проходила на расстоянии 150–200 метров от первой. Расстояние между второй и третьей траншеями — 200–250 метров и между третьей и четвертой — 150–200 метров. Таким образом, сетка траншей охватывала всю глубину ротных и батальонных районов обороны. В системе траншей стрелковых подразделений оборудовались укрытия: щели, ниши, подбрустверные блиндажи (лисьи норы). В среднем каждая стрелковая дивизия, оборонявшаяся в главной полосе, имела до 70 км траншей и ходов сообщения. Бывший командующий 6‑й гв. А генерал И. М. Чистяков вспоминал:

«Итак, мы приступили к строительству своих оборонительных рубежей. Траншеи и ходы сообщения были глубокие — один метр семьдесят сантиметров, копали, строили блиндажи и укрытия, готовили позиции для огневых средств. Работы было много. Армия занимала шестьдесят четыре километра по фронту, и по всему фронту можно было ожидать наступления: болот и лесов, так называемых пассивных участков, неудобных для наступления, здесь не имелось…

Войска работали день и ночь. Причем особая сложность состояла в том, что на первых позициях бойцы копали в целях маскировки только в ночное время…

Казалось бы, с марта по 1 июля накопано было много, но известно, что у работ на оборонительных рубежах начало есть, а конца не бывает.

Когда же в конце июня мне позвонил командующий фронтом Н. Ф. Ватутин и спросил: «Ну как, закончили работу?» — я [72] мог только ответить: «Конца–краю нет, роем, как кроты, день и ночь».

Не могу не отметить, что на всех стадиях планирования оборонительной операции, а затем и в процессе возведения системы рубежей прослеживается большая работа лично командующего фронтом генерала армии Н. Ф. Ватутина. Кстати, еще обучаясь в Военной академии Генерального штаба, он в 1938 г. защитил дипломную работу по теме: «Роль укрепленных районов в современной войне». Знания, накопленные в ходе ее подготовки, безусловно, были востребованы и помогли Николаю Федоровичу весной и в начале лета 1943 г.»{59}.

О размахе оборонительных работ в полосе 6‑й гв. А можно судить по тому, что здесь было отрыто более 700 километров траншей, ходов сообщения и окопов, сооружено около 90 км противотанковых препятствий, переоборудовано и вновь построено около 100 мостов, свыше 1300 наблюдательных и командных пунктов, 6800 блиндажей, землянок и убежищ, установлено 110 км проволочных заграждений, из них около четырех километров электризованных{60}.

Как правило, первая линия траншей занималась автоматчиками и истребителями танков. Основными огневыми сооружениями были противоосколочные гнезда для стрелков, а для пулеметов — дерево–земляные огневые точки (ДЗОТы), которые располагались обычно во второй линии. На участке 52‑й гв. сд 23‑го гв. ск 6‑й гв. А, имевшей три, а в некоторых случаях и две линии траншей, большое развитие получили выносные огневые позиции для станковых пулеметов, располагавшиеся перед первой линией траншей на расстоянии в среднем от 100 до 150 метров. Эти огневые позиции представляли собой открытые пулеметные окопы, хорошо замаскированные от воздушного и наземного наблюдения и имевшие в качестве укрытий щели или блиндажи. Огонь они не вели до начала атаки противника и себя не обнаруживали, имея задачей внезапное открытие огня и восстановление огневой системы после того, как противник произведет авиационную и артиллерийскую обработку нашего переднего края и перейдет в атаку{61}.

К началу немецкого наступления ДЗОТы легкого и усиленного типа были возведены в среднем по 6–7 на 1 км фронта главной полосы. ДЗОТ обычно представлял собой деревянный сруб размером 2 х 2 м, который был почти полностью заглублен в землю, а сверху накрыт несколькими накатами бревен диметром от 12 до 15 см с прослойкой земли между накатами. [73] В зависимости от количества накатов они делились на легкие и усиленные. Передняя стенка, где располагалась амбразура, делалась двойной, а между бревнами также засыпалась земля. Обычно такие огневые точки старались оборудовать для установки в них станковых (реже ручных) пулеметов на труднодоступных высотках или в складках местности с целью перекрыть огнем определенный участок обороны или усилить огонь стрелковых подразделений, расположенных впереди траншей. В главной полосе все постройки в селах и на хуторах, а также отдельно стоящие хозяйственные постройки на полевых станах и машинно–тракторных станциях (МТС), располагавшихся обычно вне населенных пунктов или на их окраинах, приспосабливались в качестве долговременных огневых точек. Использовалось не только само здание или чердак, но и даже подвальная часть разрушенных кирпичных строений. Все населенные пункты старались приспособить к ведению круговой обороны.

Но положение не было везде одинаковым, добиться точного исполнения приказов в части инженерного оборудования удалось не во всех соединениях даже накануне Курской битвы. Приведу выдержку из акта взаимопроверки от 22 июня 1943 г. рубежа 52‑й гв. сд и 375‑й сд 6‑й гв. А, на который были введены резервные батальоны 51‑й гв. сд. В комиссию входили командиры всех трех соединений:

«52‑я гв. стрелковая дивизия

ДЗОТов оборудовано в достаточном количестве, но большинство их представляют из себя противоосколочные гнезда, приспособленные преимущественно для ведения фронтального огня. Перекрытия в ДЗОТах от одного до четырех накатов, толщина наката 10–13 см. Во многих ДЗОТах сектора обстрела заросли рожью (151‑й, 155‑й гв. сп), амбразуры на 70 % замаскированы. На каждый станковый пулемет имеется только по одной запасной площадке. Ручные пулеметы имеют легкое перекрытие (2/155 гв. сп) в один накат толщиною 10–15 см. Запасных позиций нет. ПТР имеют только одну позицию. Землянки имеются с перекрытием в основном по одному тонкому накату, как газоубежища не приспособлены, и специальных газоубежищ нет. Траншеи узкие, от 60–80 см, лисьи норы отсутствуют, ячеек для стрельбы мало. Маскировка сооружений 6‑й стрелковой роты 2/155‑го гв. сп отсутствует, в остальных подразделениях на 76 % требуется обновление. Маскировка противотанкового рва отсутствует.

375‑я стрелковая дивизия

Первая траншея отрыта неполного профиля (1/1245‑го сп), местами глубина достигает до 0,7 м, ячеек мало, ниши обвалились, лисьих нор нет, ходы сообщения в глубину обороны [74] не отрыты, имеющиеся — имеют глубину 50–70 см (1/1245‑го, 3/1243‑го сп). Сектор обзора и обстрела совершенно отсутствует (3/1243‑го сп), в особенности мешает обзору и обстрелу земля, выброшенная из противотанкового рва, которая не разровнена и не замаскирована, кроме того, препятствует нескошенная рожь, и, таким образом, в некоторых местах местность просматривается только 40–70 м.

ДЗОТов мало, перекрытие слабое — один накат и присыпка землей на 20–30 см. Обзор плохой (3/1243‑го, 1/1245‑го сп). Амбразуры не подогнаны, столы для станковых пулеметов слабые. СОТы отсутствуют, запасных и ложных ДЗОТов нет, маскировка отсутствует. Ниш в ДЗОТах нет. Землянок нет, а имеется пародия подбруственных блиндажей со слабым перекрытием, нар для бойцов нет, и спят на полу, комсостав отдельных землянок не имеет. Газоубежищ совершенно нет. НП командиров рот и комбата 3/1243‑го сп нет. В некоторых местах проволочные заграждения не простреливаются огнем. Командирами полков приказа на оборону командирам батальонов не отдано»{62}.

Теоретически удалось добиться плотности пехотного огня на один погонный метр в минуту: в дивизиях главного направления — 9–10 пуль, второстепенного — 6–7 пуль. Однако, учитывая, что батальонные, полковые и дивизионные резервы находились в глубине обороны, создавалась зона в 300–400 м с плотностью огня перед передним краем на главном направлении 4–6 пуль, на второстепенном — 3–4.