Курский излом: читать начало книги онлайн

Валерий Замулин

Курский излом

Глава 1

Планы на лето

Большие желания при скудных возможностях

«Операция «Цитадель», в отличие от многих других акций диктатора Третьего рейха, не была плодом внезапного импульсивного решения, — пишет американский исследователь Мартин Кэйдин. — Она складывалась постепенно. Она родилась из поражения, из уязвленного самолюбия и досады, которые неизбежно вызывались у Гитлера. И не будем заблуждаться относительно автора плана — его инициатором с самого начала был Гитлер. Все последующие события, в которых участвовали высшие офицеры и чиновники Рейха, произошли в результате желаний и замыслов Гитлера.

Никто лучше Гитлера, как Верховного главнокомандующего вооруженными силами Германии, не знал, что Рейх отчаянно нуждается в блестящей победе германского оружия над восточными «варварами». В феврале 1943 г. русские обрели новый облик самого грозного и беспощадного врага нацистской Германии. Одержанные после вторжения в Россию 22 июня 1941 г. победы поблекли. Ликование сменилось сдержанностью, затем настороженностью, переросло в тревогу, граничащую с паранойей. Ибо кошмар Сталинграда был слишком реален. Поражение, которое русские нанесли отборным немецким армиям, было мрачным предзнаменованием будущего.

Приближалось лето 1943 г., и Гитлер потребовал от своих войск «возместить летом то, что было потеряно зимой»{2}.

План генерального наступления вермахта на Восточном фронте в 1943 г. прошел длинный и извилистый путь по коридорам высшей государственной власти Рейха и военным штабам [16] разного уровня Летцена{3}, Растенбурга{4} и Берлина от первых общих намерений к четко сформулированному лаконичным языком приказу на осуществление операции, получившей кодовое название «Цитадель», которая стала для германской армии последней стратегической наступательной операцией Второй мировой войны.

Первым идею нанести удар из района Белгорода на север предложил командующий группой армий «Юг» (ГА «Юг») фельдмаршал Эрих фон Манштейн, В ходе зимнего 1942/43 г. наступления Красной Армии на юге советско–германского фронта, в которое она перешла после окружения и разгрома 6‑й полевой армии немцев под Сталинградом, были освобождены ряд крупных городов, в том числе Курск, Белгород и Харьков.

Стремясь остановить войска Воронежского (генерал Ф. И. Голиков) и Юго — Западного (генерал Н. Ф. Ватутин) фронтов, 19 февраля 1943 г. ГА «Юг» предприняла сильный контрудар по левому крылу Юго — Западного фронта в Донбассе. С опозданием, но его командование приостановило дальнейшее наступление, и к началу марта Н. Ф. Ватутин был вынужден отвести войска за реку Северный Донец. Из–за этого оказался оголенным левый фланг Воронежского фронта, войска которого настойчиво продолжали двигаться вперед, проводя Харьковскую наступательную операцию. С запозданием оценив возникшую угрозу, Ф. И. Голиков 3 марта приостановил наступление и отдал приказ спешно перейти к обороне, а на следующий день 4‑я танковая армия (ТА) и армейская группа «Кемпф» (АГ «Кемпф») из района юго–западнее Харькова перешли в контрнаступление. Началась ожесточенная и кровопролитная оборона Харькова, вошедшая в историю Великой Отечественной войны как Харьковская оборонительная операция. В результате ее войска Воронежского фронта, понеся значительные потери, были вынуждены начать отход на север и северо–восток. На отдельных участках отступление было плохо организовано, отмечались случаи полной потери управления в частях и соединениях, паника и оставление на поле боя техники и вооружения. Враг вновь овладел значительной частью освобожденной территории Украины, в том числе 16 марта был вновь оставлен ее крупный индустриальный центр и железнодорожный узел — г. Харьков. А через несколько дней войска Э. фон Манштейна захватили часть Курской области с Белгородом и прилегающими к нему районами. [17] В результате этих событий на юго–западном направлении на участке Тросна (южнее Орла), Севск, Краснополье, Белгород образовался огромный дугообразный выступ, глубоко вклинившийся в оборону немцев западнее Курска.

«Эта врезающаяся в наш фронт дуга была для нас не просто неудобным обстоятельством, — писал в своей книге «Утерянные победы» Манштейн. — Она порезала железные дороги, которые вели из района группы «Центр» в Харьков и были для нас важными коммуникациями за линией фронта. Наконец, эта дуга могла служить противнику исходным пунктом для наступления, как на северном фланге ГА «Юг», так и на южном фланге. ГА «Центр». Особую опасность она представляла на случай, если было бы решено нанести контрудар из района Харькова против советских сил, наступающих на участке ГА «Юг».

Вместе с тем появились и другие существенные причины. Командование ГА «Юг»{5} поэтому намеревалось ликвидировать эту дугу сразу же после битвы за Харьков, еще до начала периода распутицы в этой местности, используя тогдашнюю слабость противника»{6}.

Мысль понравилась Гитлеру, идея срезать «Курский балкон», как называли немцы выступ западнее Курска, имея в виду его нависание над флангами обеих групп армий «Юг» и «Центр», была заманчивой. 13 марта Гитлер подписал оперативный приказ № 5, в котором давались общие указания по ведению боевых действий на Востоке. Этот документ достаточно противоречив. Его краеугольным камнем была идея о перехвате инициативы у русских, но тень Сталинграда присутствует в нем:

«Следует ожидать, что русские после окончания зимы и весенней распутицы, создав запасы материальных средств и пополнив частично свои соединения людьми, возобновят наступление. Поэтому наша задача состоит в том, чтобы по возможности упредить их в наступлении в отдельных местах с целью навязать, хотя бы на одном из участков фронта, свою волю, как это в настоящее время имеет место на фронте группы армий «Юг». На остальных участках задача сводится к обескровливанию наступающего противника. Здесь мы заблаговременно должны создать прочную оборону»{7}.

Таким образом, о разгроме Красной Армии и победоносном окончании войны уже речь не шла. Тем не менее руководство Германии явно переоценивало свои возможности в тот [18] момент и недооценивало растущий потенциал Советского Союза. В этом приказе сразу трем группам армий — «Север» «Центр» и «Юг» — предписывалось провести наступательные операции с глубокими задачами, и лишь группе армий «А» предстояло удерживать кубанский плацдарм и «высвобождать силы для других фронтов».

ГА «Север» должна была готовиться к удару на Ленинград, а для двух других были определены более масштабные цели — уничтожение советских войск в Курском выступе.

«Цель этого наступления, — отмечалось в разделе задач ГА «Юг», — состоит в том, чтобы ударом из района Харькова в северном направлении во взаимодействии с ударной группой 2‑й армии уничтожить действующие перед фронтом 2‑й армии вражеские войска».

Фельдмаршал Манштейн должен был

«приступить к формированию достаточно боеспособной танковой армии, сосредоточение которой должно было закончиться к середине апреля, с тем чтобы по окончании весенней распутицы перейти в наступление».

Командующий ГА «Центр» фельдмаршал Клюге получил приказ:

«создать ударную группировку, которую использовать для наступления во взаимодействии с войсками северного крыла ГА «Юг». Силы для этого высвободить путем отвода войск 4‑й и 9‑й армий из района Вязьмы на сокращенную линию фронта (на позицию «Буйвол»)».

Следовательно, общий замысел операции по окружению и разгрому советских войск в Курском выступе встречными ударами с севера и юга в район Курска двух группировок ГА «Юг» и «Центр» был сформулирован уже в первой половине марта 1943 г.

Но в это время войска самой ГА «Юг», в первую очередь танковые, остро нуждались в отдыхе, пополнении личным составом и бронетехникой. Возникли сложности и у командования ГА «Центр». «От этого плана мы должны были отказаться, — писал Манштейн, — так как группа «Центр» не в состоянии была взаимодействовать с нами. Как бы ни был слаб противник после своего поражения у Харькова, все же одних сил группы «Юг» было недостаточно, чтобы ликвидировать эту широкую дугу»{8}. Фюрер решил, что условия для наступления неподходящие и риск неудачи слишком велик. Поэтому ни в апреле, ни в мае план до стадии практического воплощения не довели, хотя уничтожение Курского выступа считалось важнейшей задачей на ближайшее время.

Гитлер решает провести ряд частных операций с целью [19] ослабления сил русских, но пока перед фронтом ГА «Юг». Уже 22 марта ее командование получает приказ: приступить к разработке частной операции «Ястреб». Манштейну предписывалось силами 1‑й ТА и АГ «Кемпф» ликвидировать возможную угрозу удара из района юго–восточнее Харькова. Предполагалось, что две группировки войска генерала Вернера Кемпфа форсируют Северный Донец{9} южнее и севернее Чугуева, после чего одна из них двинется на юг — в тыл оборонявшимся советским войскам, а другая — на восток к Купянску. Параллельно 1‑я ТА должна нанести удар на север вдоль западного берега реки Оскол на Купянск и одновременно сковать силы Красной Армии в районе Изюма.

На этом фюрер не остановился, через два дня он отдал приказ подготовить и провести до начала наступления на Курск более масштабную операцию под кодовым наименованием «Пантера».

В ходе ее реализации готовился танковый удар юго–восточнее Харькова, с глубоким охватом советских войск, не только Воронежского и Центрального фронтов, оборонявших Курский выступ, но и стратегических резервов, стоявших за ними. Разработчики предполагали не наносить таранный удар по беспокоившему немцев району севернее и восточнее Белгорода, где в апреле русские уже активно вели оборонительные работы, а обойти его. Для воплощения задуманного предполагалось задействовать 1‑ю и 4‑ю ТА. Слабой стороной плана «Пантера» было то, что для его реализации были необходимы очень значительные силы, которых у Германии на тот момент не было.

Следует отметить, что с момента захвата Белгорода и вплоть до второй половины июня Гитлер так и не смог окончательно определиться с оптимальным вариантом плана летнего наступления вермахта на Восточном фронте. Точнее, он оказался не в состоянии умерить свои амбиции и соотнести их с возможностями Германии и ее вооруженных сил. Весна 1943 г. в гитлеровской верхушке прошла под знаком споров о дальнейшем ходе войны. Причем с каждым месяцем чувствовалось, что острота потерь конца 1942 — начала 1943 г. у руководства Германии притуплялась и возрастали авантюристические тенденции как в оценке собственного потенциала, так и в возможностях СССР. [20]

В этих спорах вопрос о целесообразности наступления на Курск становился ключевым. После появления на свет этого приказа № 5 началась детальная проработка вариантов действий. Изучением сложившейся военно–политической ситуации к весне 1943 г. занимались Генеральный штаб ОКВ — штаб оперативного руководства вооруженными силами Германии и Генеральный штаб ОКХ — штаб командования сухопутных войск. Начальник штаба ОКХ генерал–полковник К. Цейтлер{10}, ярый сторонник активных действий на Востоке, указывал, что внимательный анализ всей линии Восточного фронта, протянувшегося на 2100 км с севера на юг, подтверждает, что именно в районе Курска сложились наиболее благоприятные условия для наступления. Он был уверен в успехе и утверждал, что желаемый результат могут обеспечить всего 11–12 танковых дивизий, поддержанных пехотой. Пассивность же вермахта сработает на руку набиравшей силу Красной Армии.

Но прошлые провалы продолжали довлеть над сознанием ряда ключевых фигур вермахта, поэтому часть генералитета не была согласна с такой оценкой. Они осторожно подходили к этой проблеме и предлагали иные, более взвешенные варианты. Выразителем альтернативной точки зрения выступил начальник штаба оперативного руководства ОКВ генерал–полковник А. Йодль. Обращая внимание на опасность открытия англичанами и американцами второго фронта, он считал нецелесообразным использовать собиравшиеся с большим трудом резервы для наступления и предлагал перейти на советско–германском фронте к обороне, а часть сил направить на укрепление побережья Франции и Средиземноморского бассейна. Эти два разных подхода и легли в основу спора при выработке решения о генеральном наступлении вермахта в 1943 г.

Командование ГА «Юг» поддерживало план активных действий в районе Курска. Оно рассчитывало, как и в 1942 г., не только перехватить инициативу у русских, но и решить ряд важных текущих проблем, стоящих перед германскими войсками в этом районе, в том числе и перед ГА «Юг». В случае ликвидации «балкона» протяженность фронта могла уменьшиться более чем на 500 км, что позволяло высвободить значительное число войск. Но в конце марта — начале апреля Манштейн находился в сложном положении. Фельдмаршал считал, что операция по срезу Курского выступа должна быть главной задачей на лето и для ее реализации необходимо в кратчайшие сроки подготовить войска. В то же время он не мог игнорировать приказ о подготовке к наступлению в рамках [21] операции «Пантера», проведение которой он считал лишь распылением сил перед ударом на Курск. 18 апреля он писал Гитлеру:

«Теперь надо бросить все силы для успеха операции «Цитадель», победа под Курском возместит нам все временные поражения на других участках фронта группы»{11}.