– Олли, опомнись, Дэнис даже по нашим меркам дурак, ну и что, что он красавчик? Запомни: главное – характер и душа, а характер у него ужасный. Да и душа, сомневаюсь, что есть. Ты забыла, как он нас чморил в прошлом году? Сейчас уж точно не об этом нужно думать.
– А о чем же? – удивилась Оливия, переводя взгляд на подругу.
– Во-первых, как занять подходящий стол, подальше ото всех, во-вторых, чтобы наши одноклассники не подсели к нам. В-третьих, что будем есть? – на последнем вопросе Натали широко улыбнулась и поспешила к столу раздачи.
– Так, сколько ты уже не пьешь препараты? – спросила Оливия, отпивая компот из граненого стакана.
– Ровно девять дней.
«Девять голов было у гидры, которую победил Геракл», – всплыло в мыслях Оливии.
– И когда ты почувствовала эффект?
– Ощутимо – всего пару дней назад. Я не была уверена, что что-то изменится, если я вдруг пропущу приемы. После трех дней пропуска ничего не произошло, хуже мне точно не становилось. И я подумала, если мне не становится хуже, зачем я вообще пью таблетки? Наутро четвертого дня у меня в голове было так ясно, как никогда прежде. Я сначала подумала, что это какая-то опасная побочка. А потом поняла, что опасные побочки – это наше повседневное состояние полутупого овоща.
– А вдруг потом станет хуже? – испуганно прошептала Олли. – Вдруг ты уже умираешь?
– Олли, мы все каждый день ближе к смерти. Сейчас мне становится только лучше.
– А что ты делаешь с невыпитыми таблетками?
– Закапываю в землю растений.
– А что если на обследовании покажет что-то не так? И мы, и родители подписывали договор о безукоризненном применении препаратов, за его нарушение и нам, и родителям грозит уголовка.
Натали выразительно посмотрела на Оливию:
– А вот именно это тебе и не кажется подозрительным? Наказание за неприменение лекарств, которые нужны только тебе.
Оливия неопределенно пожала плечами и уставилась в тарелку.
– Я как-то просто не задумывалась.
– Ну да, с такой мутью, как у нас в головах, вообще как-то сложно задумываться, – съязвила Натали.
Оливия подняла на подругу глаза, та встрепенулась:
– Ой, прости, если что, я не хотела тебя задеть. Неделю назад я была такой же, я ощущаю эту разницу…
– Не извиняйся, меня это не зацепило, мне как-то…
– Все равно, – закончила Натали за подругу, – и это тоже побочка этих стремных таблеток. Не пей их, Олли. Ты должна ощутить это.
Оливия невнятно дернула головой, закусив губу.
– Я подумаю, – вяло ответила она.
– Я серьезно, – не унималась Натали. – С этим со всем что-то не так, и я хочу разобраться.
– Мне на следующей неделе на обследование. Не хочу, чтобы анализы показали, что я не принимала лекарства. Не хочу проблем для мамы.
– Это обследование всего раз в год. Пообещай, что ты сразу же после обследования перестанешь их принимать.
Натали вцепилась Оливии в плечо и уже чуть ли не тормошила ее, пытаясь привести в чувства. Но Оливии было все равно, она и рада была бы разозлиться или как-то более эмоционально ответить Натали, но ответила как обычно:
– Ладно.
Оливия стояла у окна, рассматривая, как соседский парнишка, живущий через дорогу, их новый сосед, что-то конструирует у себя во дворе перед домом. Он составлял досочки вместе, сбивал их молоточком, потом на конструкции появилась крыша, небольшая дырочка. И совсем скоро Оливия в этой поделке увидела домик для птиц. Она даже открыла окно и высунулась на улицу, чтобы повнимательнее рассмотреть домик. Но вдруг откуда ни возьмись на ее окно налетела черная сумасшедшая крикливая стая воронов. Оливия вскрикнула и захлопнула окно, с той стороны вороны царапали перьями стекло, зловеще шуршали ими, шоркали по крыше острыми когтями, дико каркали.