– И подай сегодня на обед рябчиков, – бросила я ему напоследок и отвернулась к окну, – у меня было весьма много мыслей по поводу того, как улучшить этот мир, еще предстояло их все систематизировать. А еще нужно было найти преемника, ученика, которому бы я могла в будущем передать свои полномочия…
ВСЕПРЕОДОЛЕВАЮЩАЯ ЛЮБОВЬ
Свой страшный диагноз Саша услышал совсем недавно. Те странные и заумные слова прозвучали как смертный приговор – из-за этой болезни он не сможет быть вместе со своей любимой – и жизнь как-то в одночасье потеряла смысл, поблекли краски, ушли громкие звуки, он словно провалился в вату. После слов врачей между ним и его любовью выросла непреодолимая стена. Он, конечно, мог бы сломать эту стену, вопреки всему быть с ней, преодолеть любые преграды, но это могло стоить ему жизни. Временами он, конечно же, задумывался, что отдал бы жизнь за мгновение с ней, но врачи, родственники, психологи – все крепко сдерживали его порывы. Ее мерещившийся образ, приятный и знакомый запах сводили с ума, от одной мысли о ее недосягаемости он был готов потерять рассудок. Врачи не делали прогнозов, но на его упрямые вопросы все-таки обнадеживали, что шанс есть, но лечение очень дорогое и сбор средств на лекарство может занять с полжизни. Но это ничуть не успокаивало Сашу.
Саша на приемах у психолога постоянно рефлексировал: где он свернул не туда, что не так сделал? Почему это все случилось именно с ним? Ведь шанс заболеть таким редким заболеванием один к миллиарду! Но ни одна психотерапия даже на грамм не облегчала его душевную боль.
И вот сейчас он стоял здесь, на этой сцене под светом софитов и пристальными взглядами зрителей среди десятка своих соперников. Шанс получить деньги появился внезапно. Он казался совершенно мизерным, но Саша решил воспользоваться им – он тут же собрал все документы, оформил заявку на участие и – о чудо! – оказался среди счастливчиков, побьющихся за кругленькую сумму условных единиц. Всего-то и требовалось, что убедить комиссию и зрителей в том, что именно ему нужны эти деньги.
Очередь медленно подходила к нему, все соперники рассказывали душещипательные истории: кто-то хотел вложить деньги в благотворительность, кто-то – в обучение, кто-то – в перспективный проект. И, наконец, ведущий передал микрофон Саше.
– Знаете, я готов отдать все свои деньги своей любимой, только чтобы она была счастлива, эта затея только ради нее, – начал Саша после недолгой паузы, – у меня редчайшая болезнь, из-за которой я не могу быть с ней вместе. И я знаю, мы оба страдаем. Я не могу смотреть на нее, чувствовать ее запах, потому что я схожу с ума от того, что не могу дотронуться до нее, ощутить в своих руках. Ведь от любого касания к ней у меня появляется жутчайшая аллергия – мой организм престраннейшим образом реагирует на нее. От любого, даже мимолётного прикосновения к моей любимой у меня может развиться анафилактический шок, и я мгновенно умру. Я не могу жить без нее, – всхлипнул Саша, замолчал, с трудом сглотнул ком, застрявший в горле, утер рукавом покатившиеся по щекам слезы. – Моя жизнь без нее не имеет смысла. Лекарство такое дорогое…
Он разрыдался, закрыл руками глаза. Ведущий подхватил микрофон, пока тот не ударился о пол. Саша почувствовал участливые горячие ладони на своих плечах. Кто-то невнятно шептал слова поддержки, кто-то всхлипывал, кто-то охал…
О том, что он выиграл деньги, Саша узнал уже за кулисами спустя час. Это была победа, он воспрянул, внутренне засиял, окружающие бросились к нему с поздравлениями: он наконец-то воссоединится со своей возлюбленной!
И этот час настал. После довольно продолжительного лечения Саша вошел в комнату, где ждала его возлюбленная, и стремительно бросился к ней. Он схватил ее, вдохнул ее сладостный аромат, сорвал красочную обертку и с вожделением впился зубами в приторную, лоснящуюся, ароматную молочную плитку шоколада.
МУРАВЕЙ
Жизнь обычного рабочего муравья сложна. Временами сложна невыносимо. Но обычным рабочим муравьям некогда задумываться о тяготах судьбы и несправедливости природы. У муравья есть задание, и он его выполняет: найти, обездвижить, притянуть, найти, позвать всех, притянуть. И так по кругу на протяжении всей жизни. Иногда у муравьев случаются кровожаднейшие войны, и тогда ими движет инстинкт «убить врагов – спасти королеву». О своей сохранности никто из муравьев не думает – им просто нечем думать, да и незачем, у них не должно появляться посторонних желаний, которые могли бы отвлечь от единственной цели – сохранить королеву и муравейник.
Наш герой-муравей был одним из этой серо-бурой массы копошащихся насекомых. С рождением он, как и многие тысячи его сородичей, получил роль рабочего-разведчика. И с самого рождения он целыми днями, рискуя жизнью, сновал по округе и выискивал пропитание для семьи. Сначала это были небольшие расстояния, но с каждым днем он забирался все дальше и дальше в суровый внешний мир…
В одну из таких вылазок наш муравей наткнулся на странный ароматный предмет. Муравей подбежал к нему, потрогал лапками, усиками. Это не было чем-то съедобным, но пахло так привлекательно, что невозможно было оторваться. «Нужно рассказать всем и всех сюда привести! – был первый порыв разведчика. – Нужно нести всем вместе, а то очень тяжело». Он уже успел сделать пару шагов в сторону муравейника, как внутри него появилось новое, до этого неведомое желание: «никому не говорить и оставить этот ценный предмет себе». Муравей так и поступил! Невиданное для насекомых своеволие!
«А вот бы быть таким большим, как муравьи-охранники! – желал муравей, со всех сторон обнюхивая находку. – Нет! – вдруг остановился он в охватившей все его существо идее: – Вот бы быть вообще больше и сильнее всех!» И от этого желания он так возмужал, почувствовал в себе такую силу, что подхватил тяжеленную находку и в одиночку потащил в муравейник, чтобы все увидели его немуравьиную мощь.
Именно так и случилось: муравей впечатлил своих собратьев, и те выделили ему ответственный пост. Но на этом муравей не перестал набираться сил, он рос дальше, с каждым днем увеличивался в размерах, расширялся, и вот он уже один стал грозой всех соседних муравейников. Он упивался своей мощью и властью. Но через некоторое время герой-муравей заметил, что перестал понимать команды других муравьев, и те в свою очередь тоже все меньше реагировали на его команды. А еще он заметил, что может больше не подчиняться муравьиным законам и инстинктам – словно эту функцию удалили из его организма. Теперь он мог делать, что захочет, бегать, куда захочет, есть, что захочет и совершенно не заботиться о сохранности королевы и муравейника.
И он сбежал в большой и опасный мир, где все окружающее до сих пор было значительно больше него. И муравей все желал и желал, чтобы он был самым большим, и самым сильным, и самым страшным, и чтобы его все боялись и уважали. И он, как ни странно, все рос и рос. И вот однажды утром он заметил, что две лапки из шести у него отвалились, а оставшиеся странным образом стали преображаться, тело вытягивалось, панцирь линял и отваливался, голова уменьшалась. Эти трансформации длились несколько дней, и с каждым днем муравей узнавал себя все меньше, и с каждым днем эти изменения нравились ему все больше.
Окончательно он изменился в одно сентябрьское утро. «Сейчас все бывшие сородичи уже готовятся к зиме», – мелькнуло воспоминание в его голове, он вздрогнул, расправил плечи, потянулся – ему больше не нужно было подчиняться законам природы – теперь он сам создавал эти законы. Он вытянул удивительно изменившуюся лапку, теперь ставшую рукой с пятью отростками на конце, и запустил ее в чудесные мягкие волосики на голове. Теперь он мог радоваться жизни и быть хозяином самому себе. Но время от времени его все же посещали ностальгические воспоминания, он снова захотел себе панцирь, твердую голову, жгучие усики, снова пожелал почувствовать себя в смертоносном строю серо-бурых тел.
– Найти, нейтрализовать, привести! – говорил командир, стоя перед их отрядом. – И ни шагу назад, а то – казнь на месте! – пригрозил он. – Мы защищаем честь государства! За правителя! – крикнул командир, подняв кулак вверх.
– За правителя! За правителя! – вторили ему десятки тел в матово-черных панцирях и шлемах.
«Найти, нейтрализовать, привести… – крутилось в голове вчерашнего муравьишки, он опустил забрало шлема, нащупал одной рукой оружие, второй взял щит. – Ох, как не хватает еще одной пары рук», – в последний раз мелькнула мысль в его голове под монотонный строевой шаг.
УРОДИНА
Оливия, как и все ее сверстники-старшеклассники, много времени проводила перед зеркалом. И каждый раз, глядя на себя, она задавалась одним и тем же вопросом: «За что?». За что ей такой идеально выгнутый большой нос, миндалевидные ровные глаза, располагающиеся на равном расстоянии друг от друга и от носа? За что природа наказала ее гладким лбом, пухлыми розовыми губами, маленькими симметричными ушками, густыми шелковистыми волосами? За что ей руки и ноги, которые на фоне обычных людей кажутся несуразными, противно длинными, идеально пропорциональными с ее телом. За что Всевышний обрек ее прожить жизнь уродиной?
Подростки постоянно крутятся перед зеркалом, пытаясь отследить происходящие с их организмом изменения. Зеркало становится их советчиком, индикатором, другом, пусть даже частенько привирающим и говорящим то, что от него хотят услышать еще эмоционально не окрепшие школьники.
У Оливии же все было наоборот – она трезво оценивала свою внешность. И ей не хотелось жить. Изгой. Она всегда останется изгоем для этого мира.
– Олли, дорогая! – позвала из кухни мама. – Иди завтракать!
Ее приятный и мелодичный голос вытянул Оливию из мрачных размышлений.
Мама, как обычно, суетилась по хозяйству. Оливия находила свою мать эталоном красоты и никак не могла понять, как у такой прекрасной женщины могло родиться такое безобразное дитя. Мама закончила протирать пыль на полочках, смахнула короткими пальцами с лица жидкую прядь волос и рухнула в дорогое кресло перед телевизором. Там начиналось еженедельное объявление кандидатов клиники «Альфа-Зед» для бесплатного лечения болезни, которой страдала Оливия.
– Мам, ты все продолжаешь надеяться, что нас выберут? На таких, как я, никто тратить деньги не будет. Мой случай не уникальный…
– Прекрати, Олли, не теряй надежду. А вдруг в университет ты пойдешь уже другим человеком? – мама поднялась с кресла, подошла к девушке и крепко прижала ее к себе. В такие минуты Оливии казалось, что жизнь на самом деле не такая ужасная и все можно изменить, если очень постараться. Мама закрывала ее своей любовью от жестокости внешнего мира.