– По долгу службы ваш брак обязан скрепить я, – веско сказал Примас, сверля меня водянистыми голубыми глазами. – Браки членов королевской семьи всегда заключает верховный иерарх.
Я слегка приподняла бровь. Как же так? В главном храме не было тогда Примаса… а, наверное, поэтому брак с Деровером так легко сочли незаконным, несмотря на целую свору жрецов? Протокол-де не соблюден? В Шардан вообще отправили с договором о намерениях, в аренду сдали, как вещь. А Адемар?
– Мой брак с герцогом Денвером скреплял рядовой жрец Главного храма, – задумчиво сказала я. – И его сочли свершенным и законным.
– Потому что вы были на тот момент в трауре, а герцог – в помешательстве! – Примас обдал меня сердитым взглядом.
– Даже к мертвому королю следует проявить больше уважения, – притворно вздохнула я. – Но все же, какое дело привело вас?
– Дело очень простое – я не буду скреплять этот брак, ибо это противоречит божеским установлениям. Третий раз замуж особа королевской крови выйти не может, ее удел – монастырь. Если мужья уходят с такой гм-гм… поспешностью, то богам ваш брак не угоден. К тому же ни один брак не стал плодотворным.
– Что значит «уходят»? – я подняла брови. – Деровер жив и король Эрберт вполне здравствует. Я провела с ними слишком мало времени, чтоб подозревать меня в бесплодии. А король Адемар детей не имел. Ни от кого, хотя вел жизнь весьма… далекую от целомудренной.
А про камеристку, родившую дочь от покойного короля, никому из присутствующих знать не обязательно. Как интересно! Примас, значит, прибыл не покрасоваться при бракосочетании и откушать яств на свадебном пиршестве. Он решил показать, кто тут главный. Еще один командир нашелся, мало мне графа Штернблума. При магах Цитадели сидел и не высовывался из Обители.
– В Элизии нет наследника престола, – пришлось напомнить церковнику очевидные факты. – Новый брак необходим, и не важно, какой он по счету. В этом аспекте ваше нежелание скрепить новый брачный союз выглядит изменой короне. Но, если верить вашим же словам, законный брак у меня был всего один, и сейчас я выйду замуж лишь второй раз, остальные ведь не в счет?
– Лишь второй! – сокрушенно Примас завел глаза к небу. – Королева, пережившая своего супруга, разве не должна похоронить себя для мира и молиться о ниспослании Элизии небесных благ?
– Предпочитаю реальную работу на благо страны, – хмуро ответила я. – Это намного труднее, чем молиться.
– Вы ослеплены жаждой власти! Зачем вам трон? Чтобы наслаждаться вседозволенностью? Заставлять подданных исполнять ваши прихоти и капризы? Принуждать к мерзостям? Погрязнуть в роскоши? Преступать законы морали и нравственности?
– Подождите, вы меня в чем-то конкретном обвиняете? – попыталась я угомонить увлекшегося обличениями Примаса. Он меня, что, с сельской прихожанкой спутал, у которой из грехов – болтливость и зависть? У меня и грехи помасштабнее должны быть! Больше возможностей – больше грехов! По-моему, так! А в роскоши и сам Примас погрязнуть большой мастер, как я вижу, судя по облачению и украшениям.
– Вы желаете вновь развязять гражданскую войну и смуту, в столь оберегаемой вами Элизии? Драку за престол, в которой погибнут невинные люди? Но я – королева! Герцог Варрон управлять страной не способен, за ним никто не пойдет. За бастардом – тем более. Мой отец, король Дориан, признал меня наследницей короны, как прямого потомка. Других кандидатов для законной передачи власти нет.
– Есть, – мрачно ухмыльнулся Примас. – У вас ведь есть старшая сестра.
Что за глупости, какая сестра? Ах, да! Была вроде. Когда я тут появилась, мне что-то говорили. Я едва не хлопнула себя по лбу.
– Но она же в монастыре! – разве оттуда выходят? Удивительно!
– Она в монастыре, но не умерла. Ее кровь ничем не хуже вашей. И по праву первородства она имеет преимущестенное право на престол, – ехидно улыбнулся Примас. – Ее высочество не приняла еще полных обетов и может вернуться к миру, если того потребуют государственные интересы.
– А они требуют? – я подняла бровь. – Сестра ведь не коронована.
– После бракосочетания ее и мужа коронуют, – отмахнулся Примас.
– А родить она сможет? – грубовато, но интересно же! Сколько ей лет сейчас? – Считаете, граф делла Хара согласится на замену невесты?
– Ей всего двадцать девять, – удовлетворил моё любопытсво Примас. – Если вашему жениху нужен трон – он, без сомнений, согласится. Если же нет, у нас есть лэрд Деровер, он охотно станет женихом принцессы Лилиан, и уже дал предварительное согласие. Смены династии не произойдет, и родовые регалии примут новую королеву.
– А граф Штернблум тоже дал согласие? – мрачно спросила я. – Он не высказывал возражений против моего брака, наоборот, настаивал на его скорейшем заключении. Гости прибыли, столица украшена, все готово к свадьбе!
– Верно, и в случае ее отмены Элизия никогда этого не забудет, – Примас низко наклонился ко мне, блестя глазами. – А кто и с кем пойдет под венец, мы еще не обсудили.
– Что же вам нужно? – прямо спросила я, прокрутив в голове скандал, в эпицентре которого окажусь. Да от такого вовек не отмыться! Побег с Деровером из храма покажется милой детской шуткой на фоне такого скандала. Весь тщательно выстраиваемый не один год пиар пропадет.
Отец Люсиан нервно облизнул губы и хрустнул пальцами. Примас смерил его строгим взглядом. Их переглядывания прервал легкий стук двери.
– Простите за опоздание, Ваше величество! – граф и виконт Штернблумы поочередно подошли к милостиво протянутой ручке, поклонились сразу поскучневшим церковникам. – Полагаю, их святости прибыли на свадьбу?
– Не совсем, ваше сиятельство, – я тут же наябедничала на Примаса, изложив суть претензий представителей церкви к моей особе.
– Так-так, – граф потер подбородок. – Невесту менять не будем, – решительно сказал он. – Какими бы не были ее… ошибки и прегрешения, королева съездит в монастырь, побудет там несколько дней, помолится, думаю, будет достаточно для очищения ее совести. Это можно сделать и попозже, после свадьбы.
Примас с негодующим выражением было открыл рот, чтоб возразить, но граф продолжил: