Ромео резко выдохнул и открыл глаза. Испуг, облегчение, радость, стыд – все это промелькнуло за секунду в его глазах. Он тут же натянул одеяло до подбородка.
– Почему ты в синяках? И не придумывай, что упал или сам так захотел! Кто?
– Не знаю, они в масках, – Ромео отвернулся и сел, сгорбившись. Что позволило мне отлично рассмотреть на спине короткие полосы следов от палки. Длинные, узкие – явно от плети. Я выругалась про себя: тварей еще и несколько!
– У меня был кинжал. Я даже кого-то порезал. Но мне объяснили, насколько я был неправ, – тихо сказал Ромео, пряча глаза и торопливо натягивая рубашку.
– А дверь? Замок?
– У них есть все ключи. Обычно приходит человека три-четыре, – опустил голову Ромео. – Я пробовал ночевать в других спальнях, всегда находят и… в общем, будет только хуже.
– Почему ты не сказал охране? – поразилась я.
– Как о таком скажешь, – сглотнул и отвернулся Ромео. – Весь дворец надо мной смеяться станет. И над тобой, что выбрала такое ничтожество в мужья.
– Вот уж ненужное благородство! Ты, конечно, гад и предатель, но хорошие качества у тебя тоже есть. Так, сейчас идешь к целителю. Вечером найдешь мою фрейлину Изабель, знаешь ее? Она проведет тебя ко мне в спальню потайным ходом. Проведешь ночь у меня.
– Уже чувствую себя героем-любовником, – грустно улыбнулся Ромео.
Я спокойно вышла из покоев Ромео, делая вид, что не замечаю любопытных взглядов. Как же меня злило это внимание! Ведь половина из тех, кто сейчас так старательно мне кланяется, высматривая на моем лице следы любовной усталости, сами провели ночь отнюдь не в молитвах! Я, по крайней мере, ночевала с официальным женихом!
– Ваше величество, вы так рано сегодня встали! Камеристка задержалась с платьем? – фальшиво улыбнулся граф Штернблум. – Проверяли жениха, так сказать, на готовность к супружеству?
– Решили начать работу над наследником как можно раньше, – оскалилась я и запахнула поплотнее полупрозрачный пеньюар. – В своем дворце, надеюсь, могу ходить в чем угодно? Это внутреннее семейное крыло, между прочим! А вы что тут делаете?
– Я тут живу, – обиделся граф.
– Вот как? Вы разве член королевской семьи?
– Разумеется. Ваш добрый дядюшка! – Граф даже не подумал смутиться. – Радеющий исключительно о вашем благе! Репутации! И здоровье!
– Так и не задерживайте меня в коридоре, тут сквозняк! – рявкнула я и постаралась побыстрее убраться. И без того мой красный пеньюар произвел ненужный фурор среди подданных.
Сегодня был судебный день, поэтому я устала, как собака. Морально устала от необходимости каждый раз тыкать судейских носом в законы. Ну, как будто от сердца отрывают справедливость, и это причиняет им невообразимую боль! Это же заставляет людей наводить порядок своими руками. А зачем тогда кормить армию судейских чиновников? Несчастный кузнец, красивую молодую жену которого умыкнул сынок наместника, разве виноват? Он как раз совершенно правильно и справедливо лишил молодого негодяя возможности совершать подобные преступления, ну и продолжать род заодно. Но приговорен судейской коллегией к смертной казни. Разумеется, показаний искалеченной жены кузнеца в деле не нашлось, кто же ее вообще спрашивает. Сама виновата. Не надо быть красивой такой!
Злобно покусывая губы, я впаяла наместнику штраф за недостаточное внимание к воспитанию благородного потомства, штраф бургомистру за нерадение при первичном рассмотрении дел, сынку наместника год тюрьмы за похищение человека, как только выйдет из больницы, а кузнецу – пять лет каторги. Мужик здоровый, выдюжит. Кузнецы на каторге очень нужны, не пропадет.
– Что вы творите, Ваше величество? – спохватился граф, мирно проспавший все заседание.
– Вызываю обожание народа, естественно, – прошептала я.
– Практика показывает, что блондинки в мантии и короне неотличимы одна от другой, – многозначительно произнес граф.
– А резонанс к короне или к мантии прикладывается?
Граф зашипел сквозь зубы и размашисто подписал протокол. Я решила дело по справедливости, чем граф недоволен? И вечером снова придется брать дело в свои руки. Меня передернуло от отвращения.
Я, такая маленькая, тоненькая, хрупкая, должна влезать между высокородными лэрдами и защищать собственного жениха. Ага, помечтай еще о сильном плече и жизни «как за каменной стеной». «В Шардане в гареме стены ну о-очень крепкие, тебе же не понравилось? Вот и не возмущайся», – успокаивала я себя.
Дав необходимые указания охране, я притаилась в комнате Ромео, рассовав во все углы гасители магической энергии. Да, лично забрала их из зала суда, в суде пользоваться магией запрещено, и сейчас мне вовсе не улыбалось оказаться беззащитной. Подозревала, что как минимум, один гаденыш окажется магом, ставил же кто-то купол неслышимости над спальней.
В два часа ночи, когда я уже по-настоящему задремала, тихо открылась дверь. Послышались тихие шаги нескольких человек.
– Подъем, урод! – на покрывало со свистом обрушился удар плети.
Я молниеносно скатилась с кровати, и хлопнула в ладоши. Спальня озарилась светом магического шара. Обер-камергер слезами обливался, выдавая мне драгоценный светильник, но в целом отнесся к желанию украсить покои жениха с пониманием. Попробовал бы не понять! Очень мало магических шаров было в сокровищнице, и дорогие они, но со свечами некогда было возиться. Выпрыгнувшие из-за портьер стражники повалили и прижали в полу двух мужчин в масках, один держал за локти стройную лиру, которая отчаянно отбрыкивалась, еще двое надевали антимагические браслеты на третьего. Все гости апартаментов были в масках, но двоих я узнала без труда, и разочарованно выдохнула. Третий оказался дежурным дворецким. Вот откуда у них все ключи – на смене именно он их хранит, выдает горничным для еженощной уборки. Меня заинтересовала личность женщины, и я приподняла ее маску.
– Ах, как я вас давно не видела, баронесса!