Я задумался на пару секунд, и тут впервые в жизни мне удалось выдать нужную реплику.
— Ватари-кун, а что если того мальчишку отравили просто для отвода глаз? Ему могли вколоть яд вместе с лекарствами, причем медсестра ничего даже не поняла бы, если б ей умело подменили препарат. Тот стоматолог мог проникнуть в больницу, где лечился парень, под видом одного из врачей, выбрать удобный момент и сделать своё дело.
Ютака повис на моей шее и расцеловал в обе щеки.
Заметив, что остолбеневший Хисока уставился на него круглыми глазами, Ватари скромно потупился и объяснил своё поведение так:
— Уважаю интеллект и преклоняюсь перед ним, а Цузуки впервые смог проявить столь ценное качество на моей памяти.
Согласен. Меня можно назвать, как угодно: например, ленивым, безответственным, импульсивным обжорой, но вот особенно умным я никогда не был. Ватари, наверное, сильно удивился! Что ж, и у таких, как я, бывают дни озарений.
— Завтра же отправляемся в поликлинику и пытаемся выяснить, чем на самом деле занимается местный стоматолог. Может, Мураки в данном случае не виноват?
Я заметил, как Хисока с сомнением качает головой:
— Поверю только, когда будет стопроцентно доказано, что этот стоматолог сам изобрёл вещество и сам его применил. Не раньше.
Йоитиро Танака оказался двадцатишестилетним парнем европейской внешности с лицом, усыпанным крупными веснушками. Даже в его бледно-голубых глазах виднелись те же рыжеватые пятнышки. Странная радужка, нетипичная для японца: должно быть, его родители — иммигранты.
— Прошу вас! Чем могу служить? — встретил нас Йоитиро с поразительной сердечностью. — У кого болят зубы?
— У меня, — мрачно вымолвил я, медленно поднимая указательный палец и неуверенно указывая на правую щёку, вспоминая, в каком именно зубе мне сверлил дырку Ватари.
— Садитесь. Сейчас я вас осмотрю.
При одном только взгляде на такое узнаваемое во все века и времена «пыточное кресло» мне совсем расхотелось участвовать в этом эксперименте, хотя пару часов назад я с пеной у рта доказывал Ватари, что лучше добровольно соглашусь на любое издевательство над собой, нежели позволю ещё хоть одному маньяку прикоснуться к Хисоке…
Разумеется, меньше всего наша идея приглянулась моему напарнику. Он снова начал настойчиво требовать, чтобы Ватари немедленно сообщил о происходящем шефу Коноэ. Когда же я попытался слабо возразить Хисоке, что так мы только спугнём преступника, досталось и мне. Как-то разом вспомнилось и дело с вампирами, и лаборатория Мураки, после чего Хисока сделал вслух следующий вывод: «Ты чокнутый самоубийца! И зачем я только связался с тобой?»
Пришлось нам с Ватари вдвоём мягко уговаривать этого вспыльчивого мальчишку, чтобы он доверился опыту старших коллег. Сильным аргументом послужило то, что в данной ситуации серьёзно пострадали люди, и их надо срочно спасать. На бюрократические проволочки и обсуждения просто нет времени. В конце концов, Хисока согласился с нашим дальнейшим планом расследования и великодушно предложил присутствовать рядом со мной во время лечения, морально облегчая мои страдания в докторском кресле.
— Возможно, тебе придется пожертвовать зубом, — обрадовал меня Ватари, когда я уже сидел в его кабинете в Мэйфу. – А, может, и не одним.
— Одного достаточно!!! — завопил я, подпрыгивая на месте.
— Надеюсь, они у тебя быстро восстанавливаются, как и тело в целом?
— Не знаю, зубы мне пока ещё за долгие годы моего существования в качестве синигами никто не портил, поэтому я не уверен.
— Передумал?
— Нет!!! — рявкнул я.
— Тогда терпи, — и он недрогнувшей рукой просверлил мне в здоровом коренном огромную дырку. — Скажешь, что пломба отвалилась, понял?
— Ыгы, — со слезами на глазах кивнул я. — Вашари, ты шадишт.
— Я не садист. Стараюсь, понимаешь, изо всех сил, чтобы маньяк-стоматолог не заподозрил тебя в симуляции заболевания. Нужен повышенный натурализм. Вот, теперь он есть, но это не всё.
— Что ещё ты хочешь со мной сотворить?!
— Тебя надо перекрасить в блондина, а потом залепить всю нижнюю десну одной штукой… Всю прошлую ночь изобретал!
— Зачем?!
— Слушай, ну ты и недоверчивый! Как это зачем? Тебе начнут зуб лечить, ты попросишь ввести обезболивающее, а вместе с ним, естественно, получишь добрую порцию яда. Хочешь в кому впасть, как эти семеро человек перед тобой?
— Ну-у… Нет.