— Везёт тебе, — вздохнул я, отметив мысленно ещё один пункт: спросить как-нибудь про историю с Графом. — Наверное, опять отправитесь всей компанией на горячие источники или в ресторан? А мне с вами нельзя.
— Отчего же? Давай я подсыплю Тацуми-сан своего самого эффективного снотворного, и он продрыхнет все праздники. Никто внакладе не останется. Он выспится от души, а ты отпразднуешь Новый год вместо него. Хорошо я придумал? — и Ватари радостно потёр руки.
— Спасибо за предложение, но я не способен устроить себе самому такую гигантскую подлость.
— Ну, как хочешь, — развёл руками Ватари. — Зато у тебя теперь будет двойной стимул найти Цузуки-сан! — и лукаво подмигнул мне.
— Уважаемый доктор намекает на что-то?! — я бросил на него из-под очков нарочито суровый взгляд.
— Нет, — рассмеялся Ватари, — это не намёк, а вполне откровенное заявление. По-ока!
И прежде чем я успел возмутиться его нахальным поведением, он исчез, махнув мне рукой на прощание. Я только покачал головой.
Судя по всему, больше ничего впечатляющего до последней ночи года не предвидится.
Интересно, Мураки сейчас всё ещё пытается вызвать душу Цузуки из амулета?
«Что ж, пробуй, пробуй, — с невольным злорадством подумал я. — До ближайшего полнолуния целых двенадцать дней, причём душу хранителя можно вызвать лишь после восхода луны и ни минутой позже, а с первыми лучами солнца амулет забирает её обратно».
Впрочем, Мураки, в отличие от меня, одиночество не грозит. Он, безусловно, найдёт, чем заняться в новогоднюю ночь. У него полно женщин, каждая из которых почему-то считает его образцом совершенства.
А мне и пойти не к кому. Ладно. Закончу уборку, а там видно будет, что делать.
В конце концов, какое я имею право жаловаться на жизнь? Я сам выбрал оказаться в этом времени. К тому же не всё так и плохо. Я сыт, сижу в тепле, в настоящий момент вообще бездельничаю… А есть люди, которые мёрзнут или голодают. Или, например, лежат в больнице, напичканные лекарствами, понимая: до праздников выписка не светит. И если нет родных, которые навестили бы, тогда дела вообще плохи…
Стоп. Куросаки-кун. Вот кому сейчас больше всех необходима хоть чья-нибудь поддержка! Семья о нём вряд ли побеспокоится. С Цузуки из этой реальности они незнакомы.
Хисока сейчас не менее одинок, чем я. Он будет, наверное, рад, если кто-то заглянет к нему хоть на несколько минут?
Решено. Представлюсь его дальним родственником по линии отца, которого он никогда не видел. Осталось только позвонить в клинику и спросить у лечащего врача, что можно принести больному, недавно перенесшему операцию.
С такими мыслями я снял трубку и набрал номер, который ещё неделю назад в день, когда оперировали Хисоку, на всякий случай скопировал из записной книжки Мураки.
====== Глава 11. Снова Нагасаки ======
Когда время останавливается и превращается в ловушку, в липких тенётах которой ты вынужден беспомощно трепыхаться, воспоминания тоже растягиваются. Они становятся длиннее, чем реальные события, происходившие давным-давно…
На следующий день после примирения с Хисокой шеф вызвал нас к себе в кабинет и сообщил, что в Нагасаки опять происходит нечто странное. Совершенно здоровые люди по необъяснимым причинам погружаются в кому. Поскольку жертвы пребывают в подвешенном состоянии между жизнью и смертью, их души не попадают ни в рай, ни в ад.
Земные врачи в недоумении. Если и наблюдается действие парализующего яда, то выявить его состав не удаётся.
— Возможно, это действие чёрной магии, — предположил шеф Коноэ. — Цузуки-сан, вы там разберитесь, что к чему, и если это снова…
— Мураки? — мрачно свёл брови над переносицей Хисока.
— Я нисколько не удивлюсь, если так и окажется. Думаю, в конце концов, общими усилиями нам удастся обезвредить его. Только не пытайтесь решить проблему сами. Если выяснится, что мы снова имеем дело с ним, немедленно вызывайте подкрепление. Этот человек опаснее всех, кого я знал за свою практику ведения дел. С ним следует бороться всерьёз. Я дам вам в помощь Ватари. Он хорошо разбирается в химических препаратах.
Втроём мы отправились в больницу в Нагасаки под видом экспертов из Токио, прибывших на консилиум врачей по поводу загадочных происшествий. К тому времени в реанимационном отделении находились трое подростков, две девушки — восемнадцати и двадцати двух лет и одна пожилая женщина, приехавшая из Киото погостить к родственникам.
Взяв у пациентов кровь на анализ, Ватари сделал вывод:
— Отравление неизвестным веществом. Однако формулу яда выявить не удастся, пока убийца не совершит следующий ход. Вещество разлагается быстро, в считанные минуты, поражая продуктами своего распада кору головного мозга, средний мозг и таламус, практически не затрагивая отделов ствола. Обратимы повреждения или нет, существует ли противоядие и что представляет собой яд — всё это можно выяснить, лишь поймав преступника.
Пусть мы с Хисокой поняли объяснения Ватари лишь частично, однако окончательно укрепились во мнении, что без доктора дело не обошлось. Только этот гениальный безумец мог придумать подобную формулу.
«Что ему нужно? — в отчаянии размышлял я. — Чем он удовлетворится? Моей отрезанной головой? Неподвижным телом? Вечными страданиями? Нет, боюсь, ему и этого будет мало. Ладно, у нас на руках нераскрытое дело, и его необходимо расследовать».
Усилием воли я заставил себя переключиться на анализ улик.