— Человек, подаривший мне это, — он показал на кусок янтаря. — Но я и её забыл. Остались какие-то разрозненные фрагменты воспоминаний.
— Это была девушка?
— Да, удивительно красивая! С карими глазами и длинными волосами, которые она подвязывала лентой. Она великолепно танцевала. От её рук пахло чем-то сладким и безумно вкусным. Не знаю, кем она мне приходилась, и не могу вспомнить её имени… Это называется предательством?
— Нет, ты всего лишь утратил воспоминания. Скажи, янтарь на руке нужен для того, чтобы сохранить вашу с ней связь?
— Всё сложнее, — Цузуки нахмурился. — Если я сниму её подарок, то окончательно превращусь в чудовище, которого сам в себе ненавижу. Такое случалось. Я превращался во что-то невероятно жуткое, утратив талисман. Но потом, к счастью, мне вернули его. С тех пор я берегу янтарь, как зеницу ока. Жаль, что шнурок порвался. Я не хотел его менять, ведь он тоже сплетён её руками!
— Ты помнишь, кто тебе вернул талисман, когда ты потерял его?
— Нет. С моей памятью вообще что-то неладное творится. Не уверен, всегда ли так было или только в последнее время?
— А ты знаешь, что твои глаза меняют оттенок, когда янтарь не на твоём запястье?
— Знаю, но не хочу видеть этот цвет! Никогда. Это глаза монстра!
— Неправда.
— Правда! Именно поэтому талисман должен находиться всегда при мне, потому я и закричал на тебя, когда ты схватил его. Я подумал, ты собираешься его забрать, а в таком случае я бы сошёл с ума и начал убивать постоянно.
Невозможность переубедить его причинила мне резкую боль. Подавив тяжёлый вздох, я решил сменить тему:
— Я сейчас пойду и закажу нам чего-нибудь на ужин, а ты пока располагайся. Складывай свои вещи сюда, — я указал ему на деревянную полку на стене ванной комнаты. — Если что-нибудь потребуется, зови.
Он кивнул и начал снимать верхнюю одежду.
Вернувшись в гостиную, я позвонил в круглосуточное кафе и сделал заказ. Да, это выльется в приличную сумму, но Цузуки, думаю, будет доволен.
Потом я отправился на кухню. Поставив чайник на плиту, решил подождать, пока вода закипит, но вскоре не удержался от искушения.
Сердце глухо стучало в груди. Ругая себя последними словами, я бесшумно приблизился к неплотно прикрытой двери в ванную.
Цузуки, полностью раздевшись, стоял напротив зеркала и задумчиво разглядывал шрамы на своём правом запястье. Лопатки и позвонки на его спине выделялись так отчётливо, будто он много дней ничего не ел. Кожа была невероятно бледной, почти прозрачной, зато ещё ярче казался контраст между шеей и линией роста волос. На фоне белой кожи каштановые пряди выглядели совсем тёмными.
Подойти бы сейчас, зарыться в них лицом… Нет, исключено. Я снова всё испорчу.
Цузуки вдруг покачал головой, словно мысленно не соглашаясь с кем-то, перешагнул бортик ванной и улёгся в неё с тихим всплеском. Я стоял, неотрывно наблюдая за тем, как он взял мочалку, окунул её в воду, намылил, а затем стал медленно водить по телу, очевидно, получая удовольствие от этого процесса.
Вдруг он подул на мыльную пену, как это обычно, играя, делают дети. Пена разлетелась во все стороны пушистыми клочьями, оказавшись на его лице и волосах. Засмеявшись, Цузуки погрузился в воду с головой, потом вынырнул, отфыркиваясь.
И это монстр? Убийца? Не верю. Этот Асато-сан абсолютно такой же, как тот, чью душу похитил амулет. Я верну своего друга и только тогда, наверное, к этому Цузуки вернётся память. Она, возможно, заперта вместе со второй половиной его души. А пожары, убийства — чья-то злая магия. Знать бы ещё, чья…
На кухне засвистел чайник, и я поспешил туда.
Как жаль, хотелось бы что-то приготовить для Цузуки своими руками, но я уже не успею. Еда из кафе — ничтожная замена тому, что создаёшь для любимого сам.
В это время в дверь позвонили. Прибыл мой заказ.
Расплатившись с курьером, я забрал пакеты с едой и начал сервировать стол. И тут внезапно услышал голос Цузуки:
— Тацуми-сан, здесь где-нибудь есть полотенце?
Метнувшись к шкафу, я открыл дверцу и вынул оттуда мягкое, пахнущее свежестью полотенце и тёмно-синее юката. Схватив обе вещи, бросился в ванную. Цузуки уже выбрался из воды и стоял посреди помещения лицом ко мне.
Вот и смерть моя… Одно дело украдкой наблюдать за ним и совсем другое — подойти вплотную, когда он такой: беззащитный и соблазнительный. Главное, не смотреть в упор. Чувствуя, как отчаянно начинает заливать краской лицо, я приблизился к Асато и, накинув ему на плечи полотенце, успел на миг прикоснуться к его руке. Украденное мгновение блаженства… Он стал интенсивно вытираться, а я жадно ловил каждое движение, скользил глазами по его коже, которая после горячей воды перестала казаться бледной, став нежно-розовой.
— Давно не носил юката, — пояснил Цузуки, не замечая моего внутреннего смятения. Он повесил мокрое полотенце на край ванны и взял одежду из моих рук. — Кажется, много лет прошло…