Заявление о бессмертии, ожидающем нас, оказалось неожиданным, но после всего пережитого мы начали думать, что вполне заслужили это. Насчёт первого выбора сомнений не возникло ни у кого. Как и я сам, никто не пожелал отдать свою человеческую индивидуальность, чтобы возродить древнего бога. Со вторым выбором дело обстояло труднее. Я не хотел осознавать себя единым целым с лордом Артуром и отдавать ему Асато в новой жизни тоже не желал.
— Оставайся, — неожиданно услышал я, и ладонь лорда Эшфорда опустилась на моё плечо. — Я не могу лишить Цузуки-сан лучшей версии себя, — он с едва приметной улыбкой посмотрел на обомлевшего Асато, растерявшего слова. — Если я останусь воспоминанием, для меня этого даже много. Я знаю, что ему нужен ты.
— Погоди! — Асато вдруг перехватил руку лорда Эшфорда. — Не делай этого!
— Двоим остаться нельзя, ясно сказано, — мой двойник был совершенно спокоен. — И мне в самом деле лучше уйти. Всё зло, причинённое мной, будет стёрто, но у меня есть одно прощальное желание. Можешь счесть его желанием сумасшедшего маньяка. Я прошу тебя — не забывай! То, каким ты меня увидел сегодня, а ещё тогда в бункере, вот это запомни. Сумеешь?
— Я и не смогу забыть, — сглатывая ком в горле, с горечью пробормотал Асато.
— Спасибо, Цузуки-сан, — он мимолётно прикоснулся кончиками пальцев к его щеке и отошёл в сторону, будто не заметив произведённого им эффекта, а затем снова встал рядом с Лилиан.
Я мог бы ему врезать в челюсть за то, что он даже уйти не способен без пафоса, не перебудоражив душу Асато, но вовремя вспомнил, какое бремя мне самому предстоит вскоре нести. Всё, что совершил мой двойник, станет моим воспоминанием. Очень скоро я буду жить, помня все его похождения, мысли и чувства, будто свои собственные. Проклятые амулеты! Решительно за всё взимают плату. Но если рядом будет тот, кто дороже всех на свете для меня, я справлюсь.
Цузуки-сан приблизился к нам.
— Я не видел настоящей жизни, — заговорил он, мягко улыбаясь и обращаясь к моему Асато, — лишь жалкие её крохи. Но я всё равно был счастлив, именно это я хочу сказать тебе и Тацуми-сан, — я заметил, как вздрогнул ответственный секретарь, услышав, что о нём упомянул другой Цузуки. — Я без сожаления выбираю остаться воспоминанием и жить в тебе, чтобы ты мог быть рядом с тем, кого любишь, — он крепко обнял Асато и, конечно, получил ответные объятия.
— Я натворила многое, — промолвила Лилиан, виновато оглядывая собравшихся, и я отметил про себя, что жестокая леди переменилась на глазах. — Здесь нет никого, кто так или иначе не пострадал бы от моих рук. Да, я находилась под влиянием Ока, но это не оправдывает меня. Позволив амулету управлять собой, я пыталась уничтожить свою семью и даже себя в иной ипостаси. Пусть я стану воспоминанием, а живёт другая, не позволившая ненависти поглотить себя. Та, кто сумела полюбить и завести друзей.
Я видел, как вторая Ририка едва удерживается от рыданий. Её руки тряслись, но она быстро овладела собой и одними губами прошептала: «Спасибо», взглянув в глаза своему двойнику. Асато не удержался. Приблизившись, обнял сестру, нежно гладя её по волосам.
— Как же вышло, что едва обретя тебя, я снова вынужден терять? — одними губами спросил он.
— Не переживай. Впервые я поступаю правильно, — Лилиан прижалась к щеке брата, — и знаю об этом. С тобой останется другая. Она тебя не проклинала и не пыталась уничтожить. С такой сестрой, с нашими родителями и с Мураки-сан тебе непременно будет хорошо.
Я видел, что Асато не мог слушать её спокойно. Его душили слёзы.
— И для меня выбор прост, — Хисока из чуждого мира беспечно подмигнул Асато. — Если позволю себе остаться, то заставлю снова страдать двух отличных парней, которые уже выстрадали своё счастье. Нет, не будет такого! — и он доброжелательно перевёл взгляд с Асато на своего двойника, стоявшего возле Тацуми. — Только одна просьба, — он в упор посмотрел на второго Хисоку, — когда снова встретитесь с Цузуки в новой жизни, — а я в этом даже не сомневаюсь, — не позволяй этому охламону куролесить. А то Цузуки-болван такое делать ох как умеет!
Выпустив из объятий Лилиан, Асато метнулся к Хисоке и сжал его рёбра до боли.
— Дурачок… Какой ты дурачок, — дрожащим голосом зачастил он. — Я же никогда тебя не забуду. Ни тебя, ни Ририку, ни Мураки-сан, ни другого Асато! Каждый из вас будто отрывает от меня по куску этим прощанием… Ну зачем всё так?!
— Чего ревёшь? — строго спросил Хисока. — Глупый Цузуки в своём репертуаре. Никто ж не умрёт! Для меня это будет выглядеть, как трансформация души, — он кивнул на двойника. — Я просто открою глаза и стану им. Моё сознание перетечёт из одного сосуда в другой, и я буду рядом с тобой, как и раньше. Да, я получу чужой внутренний мир, а моя нынешняя жизнь станет будто бы предыдущим существованием. Эй, амулет синигами, ответь, я правильно понял? — Хисока возвёл глаза вверх, откуда чуть раньше слышался голос рубина.
— Да, правильно, — ответил мой болтливый кристалл. — Вы сейчас решаете, какую из двух личностей желаете сохранить как актуальную, а какую — как потенциальную, но фактически не умрёт ни одна.
— Сурово завернул. Даже я бы такого не намудрил, — Ватари из другого мира, как и Хисока, не собирался никому показывать собственной тревоги, пряча её за шутками. — Мой выбор очевиден, — он повернулся в сторону безутешного Ютаки, всё ещё не отходившего от Графа. — Я люблю только работу, а он полюбил достойную душу, и я желаю им счастья. Они его заслужили. А я могу и воспоминанием остаться. Вот это я и хотел сказать.
Когда Ватари умолк, случилось то, чего я ждал: второй Ютака быстро встал, торопливо приблизился к двойнику и порывисто обнял его. Два доктора-синигами стояли, не разжимая объятий, когда вдумчиво и спокойно заговорил Тацуми из здешнего мира.
— Я сухарь и зануда, забывший о чувствах. Пусть в новом мире останется Сейитиро, успевший научиться любви, ведь мне подобное незнакомо, — и, обернувшись, он сжал руку двойника. — Живи за нас обоих. Обещай мне это.
Наш Сейитиро сначала намеревался просто пожать руку двойнику, но потом, отбросив сдержанность, крепко прижал к сердцу того, кто являлся его частью.
— Заканчивайте! — торопил рубин. — Осталось пол-терции до окончания затмения, а по внутреннему времени — всего минута.
— Пусть мой дух-хранитель освободится от влияния амулета синигами, — твёрдо произнёс я.
— Желаю запечатать Око, чтобы оно никогда более не возродилось, — вымолвил лорд Артур.
— Желаю освободить Мураки-сан и Цузуки-сан от связи с Оком, — проговорила Лилиан из первого мира, и в тот миг я подумал, что этим намерением она искупила всё причинённое ею зло. Воспользовавшись тем, что Око снова стало единым амулетом, она оставила своему двойнику возможность загадать собственное желание.
— Пусть амулет синигами будет запечатан, а мир избавлен от влияния рубина, — сказал мой Асато.
— Желаю объединить миры, начав отсчёт нового мира с 1895 года! — выпалил второй Цузуки-сан.
— Пусть Джордж Эшфорд родится на свет и обретёт жизнь, независимую от Тацуми Сейитиро, — кажется, голос Ририки никто, кроме меня, не расслышал, но её желание воистину было самым невозможным.