А мне нравится, когда он почти не контролирует себя…
— Что за безответственные синигами попали в твой отдел, — шепчу в полуоткрытые горячие губы, так долго ожидавшие моего внимания. — Никакого сочувствия к проблемам ближнего.
Возобновляю поцелуй и слегка ускоряю темп, что приводит к закономерному итогу: он кричит и содрогается в моих руках. Во второй раз продержался дольше. Ничего, постепенно мы достигнем совершенства.
Слизываю густые капли со своей ладони, ловя на себе его ошеломлённый взгляд. Запах и вкус совершенно сногсшибательные.
— Что ты делаешь?!
— Получаю удовольствие от твоего тела всеми доступными способами. Ты против?
— Тогда, позволь, и я …
Собирается стянуть с меня юката, но я снова уклоняюсь.
— Рано. Кроме того, мне нравится видеть тебя таким. Не лишай меня радости. И ты так быстро восстанавливаешься, что просто… О! Я догадывался, что это случится снова довольно скоро. Знаешь, Асато-сан, на меня ещё ни разу не жаловались, и я не дам повода пожаловаться тебе. Обещаю, что не остановлюсь, пока ты не скажешь «хватит».
Кажется, он не привык к подобным откровенным разговорам. Так занятно видеть его шокированный взгляд.
Снова начинаю ласкать его. Когда понимаю, что он в очередной раз готов излиться, распахиваю ткань и вбираю его губами. Очень вовремя. Ничто не пропадает даром.
Он опускается на футон. Сижу рядом и глажу его по руке.
— Невероятно, — неожиданно произносит он. — Я сам не знал, что могу… вот так…
— Зато теперь мы оба в курсе, — отвечаю ему. — Твоё уникальное тело требует всестороннего изучения. И мы этим займёмся в ближайшее время.
Только луна встречает нас в источнике. Тишину нарушает шелест листьев. Обнажённый Асато стоит по колено в воде. Пять минут назад он просил позволить ему перехватить инициативу, и теперь я терпеливо жду.
Медленно развязывает мой оби, тянет за край ткани, и юката соскальзывает на камни. Асато-сан восхищённо выдыхает, оглядывая меня с ног до головы.
«Не медли, — молю его беззвучно, — я изрядно натерпелся, и мне почти больно. Но я сам решил доставить удовольствие тебе первому, ибо ты ждал дольше».
Осторожно проводит пальцами по моей груди, одновременно спускаясь губами к эпицентру моих страданий. Никогда не думал, что так легко буду побеждён собственной физиологией. Раньше казалось, что я полностью владею своим телом, и вот сейчас вынужден признать, как сильно заблуждался.
— Ты стал ещё красивее. Вот здесь, — говорит Асато, прикасаясь кончиком языка там, где подобная провокация грозит нежелательно быстрой развязкой.
Но он дотрагивается почти невесомо, и мне хочется поощрить его вести себя решительнее. Желание вспыхивает и, не достигнув апогея, замирает на грани, когда постепенно приближаться к большему хочется так же отчаянно, как получить всё и сразу.
Асато улыбается.
— Нравится растягивать удовольствие, Кадзу-кун? Тогда я постараюсь помочь тебе в этом.
А он осмелел! Внезапно осознаю смысл его первой фразы:
— Ты сказал, я стал красивее. Где ты взял образец для сравнения?
Новое блаженное касание, только теперь язык скользит по всей длине и замирает, когда я почти готов раствориться в потоке наслаждения… Волна экстаза, оборвавшись у самого пика, затихает. Да он откровенно дразнит меня! Впрочем, я это заслужил.
— Будешь злиться, если расскажу? — ещё одно мучительно-сладкое прикосновение, намеренно не доведённое до завершения, и лукавый, выжидательный взгляд снизу вверх.
А мой избранник, оказывается, коварен! Сдерживаюсь из последних сил. Не собираюсь стонать, ему придётся постараться.
— С чего бы? — рука невольно тянется к его волосам, но останавливается на полпути.
Нет. Я потерплю. Тихо перебираю его пряди.
— Когда я жил в доме твоих родителей… летом восемьдесят первого, — он часто прерывается, и я не знаю, чего жду больше: чтобы он вернулся к основному занятию или поскорее рассказал, когда и где видел мою сокровенную часть тела, млеющую сейчас в предвкушении своего звёздного часа. — Однажды я зашёл к тебе в комнату не вовремя… Я смотрел и думал: надо бы уйти, но не мог, — его ладонь крепко сжимается, в очередной раз отдаляя вожделенный миг. — Меня мучили всякие непотребные мысли… вроде того, о ком ты думаешь… или, например, о впечатляющих размерах… В общем, я вёл себя… Как извращенец последний… Понимал это, но не уходил. Ну вот, ты злишься, да?