— Ничуть.
Я в самом деле не расстроен, потому что не намерен отступать. Мы пройдём этот путь до конца, но чуть медленнее, чем я рассчитывал.
Выбираемся из бассейна, возвращаемся в комнату и ложимся на один футон. Спина Асато-сан касается моей груди. Обнимаю его одной рукой, слегка поглаживаю, обводя подушечками пальцев соски. Он уже не возбуждается, но всё равно льнёт ко мне. Такой темпераментный, отзывчивый, чувственный … Полноценный секс подарил бы ему ни с чем не сравнимое наслаждение! Но ему нужно время, и мне это понятно. Асато в жизни выпадали только страдания, боль, сожаления, потери. Кратковременное, словно украденное у судьбы, счастье кажется ему невозможным и незаслуженным.
Постараюсь преодолеть эту ошибочную установку. Притягиваю его ближе к себе, засыпая.
— Всё ведь было хорошо?
— Очень!
— Вот и славно. Спи.
Он засыпает, стиснув мою руку, и не просыпается до самого утра.
В ту ночь ему не снятся кошмары.
Комментарий к Глава 45. Лунная соната Хаконе * Танталовы муки
Кого Юпитер хочет погубить, того лишает разума (лат.)
====== Глава 46. Дороги сердца, перекрёстки разума ======
Тридцать первого июля Лилиан целый день отсутствовала, а вечером заперлась в спальне. Я выждал некоторое время, поднялся на второй этаж и постучал. Однако вместо разрешения войти услышал, как моя леди оживлённо беседует с кем-то. Ей отвечал мужской голос, показавшийся мне до боли знакомым, но я не мог вспомнить, кому он принадлежит. Я долго стоял, привалившись спиной к стене, потом ушёл к себе.
Утром безмолвно уселся за стол и начал завтракать, игнорируя хозяйку. Вся еда казалась безвкусной, хотя я был уверен, что повар семьи Эшфордов постарался, как обычно. Когда Лилиан вежливо спросила, почему я столь немногословен, тлеющее внутри раздражение дало о себе знать.
— Я не тот, кого можно приласкать, а затем выставить вон!
Рука Лилиан застыла над тарелкой с ломтиками фурм д’амбер.
— Вот в чём дело, — неопределённо хмыкнула она. — А тебя никто не выставлял. Вчера мне были необходимы покой и уединение. Это можно понять?
— У твоего «уединения» очень приятный тембр голоса.
— Ты подслушивал?! — вспыхнула она.
— Всего лишь стоял в коридоре, пытаясь достучаться. Но ты, конечно, была чересчур увлечена своим новым другом. Впрочем, может, он и не новый?
Лилиан отшвырнула салфетку. Та угодила прямиком в нежнейшую фуа-гра, приправленную луковым конфитюром. Какое невероятное расточительство! Разве можно так бессмысленно портить дорогие продукты даже в порыве гнева?
— Это нелепо. Почему я должна объясняться перед тобой?
— Я не требую объяснений. Лишь констатирую факты.
Она раздражённо фыркнула, поднялась с места и покинула столовую. Поскольку у меня аппетит отсутствовал с самого начала, я последовал за ней, оставив тарелку с недоеденным беконом и фасолью на попечение горничных.
За три последующих дня мы не сказали друг другу и слова. Я ждал, когда Лилиан первая обратится ко мне, но она делала вид, будто меня не существует.
Возможно, это обоюдное молчание продолжалось бы довольно долго, если бы на четвёртый день поздно вечером я не застал её в гостиной. Она сидела возле окна, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Из её груди сочился пугающий ярко-фиолетовый свет. Я бросился к ней, забыв разом всю свою ревность, и развернул лицом к себе.
Взгляд Лилиан был пустым. Она поверхностно и часто дышала. Я встряхивал её за плечи, но моя леди не приходила в себя. Я громко позвал прислугу. Как ни странно, никто не явился на мой зов. В доме царила зловещая тишина.
И тут я осознал, что источником света является драгоценный камень в рукояти кинжала. Я попытался сорвать с шеи Лилиан подозрительный клинок, но невидимая сила отшвырнула меня в сторону, и я ударился спиной об угол этажерки.
В ту же секунду от моих ладоней отделилась тень. Другая, третья… Тени, словно живые существа, ползли в сторону Лилиан. Взобрались по её коленям, обвились вокруг плеч, спустились на грудь, и сияние аметиста стало гаснуть, пока не исчезло совсем. Лилиан очнулась, повернула голову и заметила меня.
— Джордж?