«А я полагал, ты за катану схватишься», — хмыкнул он.
«Сказал бы мне то же самое кто-то другой, определённо, схватился бы».
«И в чём разница?»
«Это же ты».
Кого-то другого, наверное, остановила бы мысль о том, что можно разрушить дружбу. Или, например, препятствием стало бы нежелание переступать через моральные принципы. Моя же нравственность всегда была весьма аморфным понятием, и я никогда не видел смысла отказываться от того, что само идёт в руки. А в данном случае нежданно нагрянувшее выглядело чертовски привлекательно.
Ория оказался куда более опытным, чем я. Уж не знаю, с чьей помощью мой приятель нарабатывал свой диапазон умений, но он с самого начала понимал потребности моего тела лучше, чем я сам. Ни одна из моих прежних пассий в подмётки ему не годилась.
«Тебя что-то напрягает? — спросил он, когда мы, спустя десять минут, оказались в нашем номере на одном футоне, и он склонился надо мной, целуя меня в шею. — Если так, давай меняться».
Я недоверчиво засмеялся.
«Наверх, что ли, пустишь?»
Вместо ответа он улёгся на спину и притянул меня ближе к себе.
«Так привычнее?»
Я кивнул.
«Тогда действуй. Со мной можно не миндальничать, я не барышня. А все эти вопросы по поводу «сверху-снизу» не для меня. Я просто следую желаниям партнёра».
Меня немало удивило то, что Ория, казалось, готов был бесконечно впитывать мой гнев, предназначавшийся некогда другим людям и вырывавшийся в самые неподходящие моменты.
Когда же гнев иссяк, уступив место ровному спокойствию, это нежданно открывшееся свойство моей личности оказалось вдруг практически невостребованным.
«Знаешь, я целый год был уверен, что ты влюблён в Укё», — заметил я однажды, когда мы в очередной раз наплевали на всех, сбежав в Юмото.
«Да, наверное, так и должно было со стороны казаться. Но я, знаешь ли, смотрел на неё и думал: счастливая, ей нет необходимости притворяться. Я с самого начала мечтал как-нибудь застать тебя врасплох, чтобы ты не сумел от меня отвертеться. И вот застал. Пусть ты и согласился на наши отношения из чистого любопытства. Скажешь, я ошибаюсь?»
Я пожал плечами.
«Нет, ты прав. Но я не боролся никогда ни с тобой, ни с собой, ни со своими желаниями. Не видел смысла».
«Собираешь по жизни всё необычное?»
«Оно само притягивается. Я ничего не делаю, чтобы специально кого-то привлекать».
«В этом весь ты…»
Ни до, ни после Ории я больше не спал с мужчинами. И не заводил себе друзей мужского пола, а уж женщины, кроме Укё и Чизу, и подавно не могли считаться моими подругами, разве что любовницами.
Я потом довольно часто вспоминал лицо Ории, обрамлённое длинными волосами, стекающими, словно воды бездонной реки, по плечам и размышлял, зачем тогда я ему был нужен?
Он никогда не говорил о чувствах и правильно делал. Я бы порвал с ним немедля, заговори Ория на эту тему, потому как от таких бесед — один шаг до ревности, взаимных претензий, оскорблений. Нет, мне такого было не нужно.
Любопытно, почему я сейчас снова вспоминаю тот вечер?
Очередной номер в одной из гостиниц … Я сижу на футоне, курю, позволяя дыму струиться сквозь полуоткрытые сёдзи во двор. Ория подходит сзади, закутывает мои плечи в своё кимоно, потом заглядывает мне в глаза и смеётся.
«Тебе идёт. Почему ты никогда не носишь юката?»
«Напоминает детство».
«Неужели воспоминания настолько ужасны?» — он присаживается рядом и привычным движением обнимает меня за талию.