С помощью Ока, амулета синигами и Теней мы установили тройную защиту вокруг комнаты.
— Может, оставим их наедине? — предложил вдруг Тацуми. — В конце концов, этот вопрос, как я понял, касается только Лилиан и Асато?
— Нет, — поправил очки на переносице Ватари. — Эту новость должны узнать все. Для нас, впутанных в дело спасения миров, быть в курсе не менее важно. Распределение сил между амулетами и их владельцами несколько иное. Сейчас леди Эшфорд внесёт в ваше понимание ситуации свои коррективы.
— Я не знаю, как начать, — занервничала Лилиан. — Не я ему говорить должна, а та, другая! Я даже не имею права…
— Другой Лилиан здесь нет, так что придётся тебе, — мягко уговаривал её Ютака. — Начни с малого: назови своё настоящее имя. Хорошо?
Эшфорд-химэ повернулась к Цузуки. Судя по озадаченному выражению лица Тацуми, даже он не знал, что сейчас последует. Лилиан приблизилась к Асато. Поклонилась, словно впервые его видела, и произнесла, глядя ему в глаза:
— Хочу попросить прощения за то, что солгала тебе в день нашего знакомства.
О, новое амплуа? В кои-то веки эта леди решила извиниться.
— Я намеренно вводила всех в заблуждение, даже в какой-то отрезок времени обманывала себя, по доброй воле отдав Оку память о прошлом и заменив её фальшивкой, но тому были веские причины. Меня зовут не Лилиан Эшфорд, и я родилась не в Дареме.
— А где? — хрипло выдавил Асато.
— В Суццу. 24 февраля 1900 года. Моего отца звали Коноэ Кэндзиро, маму Аюми. Они так и не поженились. Местный священник категорически отказался проводить для них свадебную церемонию. Меня сразу после рождения не зарегистрировали, поскольку «святой отец» считал моего отца демоном и не пускал его к себе на порог. После долгих переговоров сей благородный служитель церкви согласился вписать меня в документы под фамилией матери. Однако Аюми погибла раньше, чем получила свидетельство на руки. Но если бы это случилось, моё имя там было бы записано как Цузуки Ририка.
В воцарившейся тишине слышалось прерывистое дыхание каждого из нас. Все напряжённо наблюдали за Асато. Боковым зрением я отмечал, что волнуется даже Ватари, единственный, кто знал правду до начала беседы.
— Леди Эшфорд — дочь моей тёти? — с трудом выдавил Цузуки.
— Нет! — торопливо замотала Лилиан головой, на её глазах выступили слёзы. — То есть, да, но Аюми тебе не тётя…
Я видел страх Асато невооружённым взглядом.
— Рука была твоей кузиной. Рука, понимаешь?
Цузуки судорожно глотнул. Сделал шаг назад.
Лилиан собралась подойти ближе, но вовремя остановилась.
— Ририка-тян из твоего мира уже говорила тебе всё это. В Коива, в марте восемнадцатого. Если бы я могла простым прикосновением вернуть тебе память! Но это невозможно. Твои воспоминания забрал амулет из другого мира. Этот же, — она коснулась груди, — тебе не поможет. Впрочем, с тобой наверняка случилось всё то же, что и с моим братом…
Асато молчал, и Лилиан заговорила снова:
— Мы с отцом долгое время считали Асато-кун погибшим! Отец разыскал Хикару-сан в Токио вскоре после пожара в Суццу, надеясь разузнать у него что-нибудь о судьбе сына, но наш дядя скрыл правду. Оку не удалось обнаружить ни следов моего брата, ни уличить семью Цузуки во лжи. Кто мог знать, что Асато защищала древняя магия, способная ограничить даже силу Ока? Хикару и Акеми искренне полагали, будто вырвали племянника из лап демона и спасли его душу. Думали, если воспитают мальчика с любовью, внушив мысль о его человеческом происхождении, тёмная магия постепенно испарится, и он станет обычным ребёнком. И они спрятали Асато от родного отца. Возможно, не случись этого, Кэндзиро не так сильно ненавидел бы людей и не передал бы эту ненависть дочери. Око не сломало бы душу Ририки… У твоей сестры не было такого духа-хранителя, как у меня. В итоге она позволила боли и отчаянию поглотить себя. Я иногда думаю: ведь она испытывала то же самое, что и я. А за себя могу ручаться: я искренне любила Асато и счастлива была узнать, что он всё-таки жив! Видимо, магия, защищавшая его, в какой-то момент ослабела, и Оку удалось найти информацию о нём. Мы с отцом переместились в Коива. Я первая пришла поговорить с Асато, а он испугался, назвал меня лгуньей и потребовал, чтобы я возвращалась обратно в Англию. Для него существовала лишь одна сестра — Рука, одна мать — Акеми. Других он не желал знать! Теперь я, конечно, понимаю его чувства. Со своей стороны он был тоже прав. Я свалилась на него, как снег на голову, выплеснула информацию, к которой его надо было постепенно готовить. Ровно через неделю Асато окончательно и бесповоротно отказался от нашего предложения отправиться в Великобританию. Он предпочёл остаться в Коива. А через час после нашего разговора Око показало отцу и мне, что Акеми и Рука мертвы. Мы пришли, чтобы поддержать Асато, но он снова отверг нас. Мы пробивались к нему сквозь огонь, а он кричал, чтобы мы убирались прочь. Назвал нас лжецами, обвинил в гибели своей семьи. Мы не уходили, напротив, пытались с помощью магии Ока остановить пожар. И тогда Асато, окончательно обезумев, направил пламя на нас. Он был очень силён. Мы с отцом едва не погибли.
— Я ничего этого не помню, — в ужасе прошептал Цузуки, — но чувствую, что ты говоришь правду.
— Конечно, правду! Мы с отцом решили, что даже временное помешательство не могло послужить Асато оправданием. Тем более, перед этим, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, он, наговорив нам кучу обидных вещей, предпочёл остаться с людьми, прятавшими его от нас в течение восемнадцати лет. С теми, кто по своему недомыслию погубил маму!
— Что?! — Асато побледнел. — Что ты такое говоришь?!
— Дом, где жили мама с отцом, находился за пределами Суццу и был надёжно защищён магическим барьером. Для чужих людей он оставался невидимым, ибо слишком многие жители посёлка желали нашей семье смерти. Одна из женщин уговорила Акеми показать ей дом Аюми, якобы с целью попросить исцеляющий талисман для своего сына…
— Мама тоже делала амулеты?!
— С пятнадцати лет. Только ей это не принесло счастья.
— Совсем как Ру-тян.
— Та мерзкая змея, просившая амулет, который на самом деле был ей не нужен, разведав, где живёт Аюми, под покровом ночи привела к дому убийц. Впуская предательницу в первый раз и снимая магический барьер, мама была уверена, что нам ничего не угрожает. Ведь женщину привела Акеми-сан. Но во второй раз за несколько минут до прихода той двуличной стервы мама почуяла неладное. Она стала умолять ночевавшую у неё в тот день Акеми-сан скорее взять Асато-кун и бежать прочь, толком не объяснив, в чём дело. Она отдала Акеми-сан кусок янтаря, сказав, что это сильный оберег, и посоветовала ей спрятаться вместе с ребёнком в условленном месте за посёлком, обещая вскоре прийти туда. Наша тётя успела выбраться из дома и скрылась в убежище, но так и не дождалась там Аюми. Она хотела вернуться, но неожиданно услышала внутри себя голос нашей матери, умолявший её бежать подальше от Суццу! Акеми решила спрятать Асато-кун в надёжном месте, а потом вернуться и выяснить, что случилось с Аюми. Пока она искала людей, которым можно было бы доверить моего брата, посёлок полыхнул. Пламя было видно на расстоянии нескольких километров. К счастью, Акеми в тот миг ушла достаточно далеко и не пострадала… Детали происшедшего отец выяснил лишь спустя восемнадцать лет, поговорив с нашей тётей. Узнав, что именно она невольно указала дорогу будущим убийцам Аюми, отец поклялся, что ноги его в доме Цузуки больше не будет.
Асато молчал. Напряжённый, бледный, дрожащий.