— Кадзу-кун! Что с тобой?!
Разлепив отяжелевшие веки, я заметил расплывчатое пятно — чьё-то лицо. Асато, сидя на корточках, поддерживал мою голову.
— Возвращайся к себе, — невнятно пробормотал я.
— Не раньше, чем выясню, кто тебя так отделал в твоём собственном доме! Идти можешь?
Я трижды поскользнулся. На четвёртый раз мне удалось, прихрамывая, доползти до двери в спальню. Спина разрывалась от боли, а в сердце проворачивался невидимый скальпель без анестезии.
Мельком взглянул на электронные часы. Некогда страдать, надо скорее привести себя в порядок! До операции три с половиной часа.
— Садись! — мрачно приказал Цузуки, подвигая ко мне ближайшее кресло. — Или, по крайней мере, используй его как точку опоры. И рассказывай, что за чертовщина здесь творится.
— Хозяин не обязан отчитываться духу-хранителю, — сухо отрезал я.
— Вот оно как, — впервые в его голосе я услышал с трудом сдерживаемый гнев. — Выходит, я не имею права спросить, почему нахожу своего «господина» с окровавленной спиной в его же ванной?!
— Тебе снова не спалось? — сделал я очередную попытку увести беседу в сторону.
— Вроде того. Вскочил от очередного кошмара и осознал тот факт, что ты на мои крики не среагировал. Я решил пойти и проверить, дома ли ты. Дверь в спальню оказалась не заперта. И в ванную тоже.
Я мысленно обругал себя идиотом. Совершенно забыл, каким некрепким стал сон Асато. Стоило запереться.
— Впрочем, будь она закрыта, я бы телепортировался.
Много же я сегодня крови потерял. Голова совершенно не соображает.
— Раз ты ничего не рассказываешь, значит, твои раны связаны с амулетом. И, следовательно, со мной.
— Ошибаешься.
Он посмотрел на меня укоризненно.
— Мне хорошо знакомы эти следы порезов. Их некогда наносил тебе Саки, как наказание за проигрыш в кендо.
Я задохнулся.
— Откуда ты знаешь?!
— В восемьдесят первом году я прожил с тобой бок о бок два с половиной месяца. Многое видел и дорого бы отдал, чтобы вмешаться, но опасался вызвать непредсказуемые результаты и не успеть спасти твоих родителей. Послушай, Кадзу-кун, какую бы магию на тебя ни наслали сейчас, но раны твои я залечить способен! Просто позволь мне.
— Нет!
Кто знает, что случится, если я пренебрегу платой? Не заберёт ли амулет душу Цузуки обратно?
— Помнишь мазь, которой тебя пытался вылечить Шидо? Она была сделана на основе моей крови, а значит …
— В аптечке есть хорошие заживляющие и обезболивающие средства. В прочих не нуждаюсь.
Пока я раздумывал, под каким предлогом выпроводить его из комнаты, меня неожиданно толкнули лицом в подушку. Я даже не успел осознать происходящего или почувствовать боли.
— Не шевелись, — произнёс Асато непривычно низким голосом. — Просто не шевелись.
А он, оказывается, настойчив, когда считает себя правым. Учту на будущее. Тёплые капли упали на мою спину, и Цузуки начал медленно и осторожно втирать их в мою кожу. Интересно, чем он успел разрезать руку? Бритвенный станок с полки ванной? Видимо, да.
— Наверное, сильно жжёт, но ты потерпи, — уговаривал меня Цузуки, скользнув пальцами вниз по позвоночнику почти до ягодиц. — Меня самого жжёт, когда глубокие раны заживают. Что поделать, кровь такая. Юкитака-сан говорил, кого-то ею даже отравить можно, но не думаю, что подобное случится с тобой!
Я прикусил губу, чтобы не стонать, и вовсе не от боли. Асато аккуратно принялся за мою шею, плечи и лопатки.