— Они повзрослеют и перестанут верить.
— А ты повторяй и повторяй. Понимаешь?
— Я понимаю, но… Это тяжело, Хикару! Если бы мы жили вместе, мне было бы легче выносить всё это, но необходимость находиться порознь иссушает моё сердце!
— Потерпи, родная. Мне тоже тяжело. Я выкраиваю каждый удобный случай, чтобы приехать. Но я не могу забрать вас в Токио! Слишком мало времени прошло, а у людей чересчур хорошая память. И я доверяю предсказаниям Руки. Нам нельзя рисковать. К тому же я не скопил денег на новое жильё и не продал прежний дом. Посмотри на меня, — осторожно выглянув из-за куста, я увидел, как отец нежно прикасается ладонями к маминому лицу, — мы справимся. Обещаю!
Мама прильнула к отцу, порывисто обняв его за шею.
— Порой я отчаянно хочу сбежать, забрав Руку! Я так слаба! Боюсь не выдержать.
— Ты ведь не поступишь так? — отец отстранился от мамы и внимательно заглянул ей в глаза. — Не поступишь?
Она отрицательно качнула головой.
— Нет. Прости меня.
— Идём в дом.
Они ушли. Я выбрался из кустов и вернулся в комнату. Интересно, почему плакала мама? Почему она сказала, что хочет сбежать с Ру-тян? Неужели ей здесь плохо из-за меня?
На следующее утро я прямо спросил об этом, войдя на кухню перед завтраком.
Мама остолбенела, а потом отбросила в сторону полотенце, подбежала ко мне, подхватила на руки и крепко прижалась губами к моему лбу:
— Мальчик мой, Асато, милый, прости! Я очень, очень глупая женщина! Я люблю вас с Рукой больше всех на свете! Обещаю, что не буду больше плакать и говорить такие ужасные вещи! Клянусь тебе!
Она сдержала слово. Плачущей маму я увидел в следующий раз лишь в день смерти отца.
Вскоре я выяснил, почему цвет моих глаз огорчал родителей. Когда в очередной раз в гости к нам заглянул кто-то чужой, я, не выдержав одолевшего меня любопытства, вышел в прихожую и столкнулся лицом к лицу с пожилой женщиной в ярко-фиолетовом кимоно. Та побледнела, прижав ладонь ко рту, и вдруг завопила:
— Пресвятая Дева Кантон! Глаза демона!!! Глаза демона!!!
И стремительно выскочила на улицу, даже не обув дзори.
Мама обернулась. Она была бледнее только что сбежавшей соседки.
— Зачем ты вышел, Асато? — холодно спросила она. — Я тебе не разрешала.
Я молчал, понимая, что совершил серьёзную ошибку, хотя до меня не доходило, в чём она заключалась.
— Немедленно уйди и не смей появляться, пока я не позову. Тебе ясно?
Насупившись, я ушёл в комнату, уселся на татами и захлюпал носом. До прихода Ру-тян я успел выплакаться и успокоиться.
Вернувшись из школы, сестра поставила сумку с учебниками в угол и присела на корточки передо мной.
— Что случилось? Ты такой смирный, братик. Неужели тебя наказали?
Я кивнул.
— Странно! Мама обычно не сердится, даже если ты ухитряешься разгромить всё вокруг. Что ты сегодня натворил?
Я рассказал о противной тётке, обозвавшей меня демоном. Рука тихо улыбнулась.
— Хочешь шоколадное печенье? — и протянула мне целую коробку, пояснив. — Подруга угостила.
Я охотно ухватил предложенное лакомство и начал с аппетитом поглощать.