— Усвоил, кто сильнее? — прошипел Саки на ухо брату, склонившись над ним. — Когда отец поймёт, кто ты… Вернее, что ты — никто, я займу твоё место! Попробуй, одолей меня! Но как ты это сделаешь, если ещё ни разу даже не зацепил меня?
Мураки снова подскочил. Секунда, и Саки схлопотал бы заслуженный перелом носа, но его снова окутало светящееся облако, он переместился в сторону, ядовито захохотав вслед промахнувшемуся брату. Я узнал этот смех. Так же, спустя несколько лет, будет смеяться сам Мураки.
— Посмотрите-ка! Кадзу-тян сейчас расплачется!
— Ты покойник!
— Правда? — Шидо издевательски поманил брата обеими руками. — Вот он я! Давай, убей!
Некоторое время я наблюдал за тем, как Кадзутака пытается выиграть схватку. Я уговаривал себя, что должен успокоиться и не воспринимать драку мальчишек как трагедию. В конце концов, это их жизнь, они разберутся. А меня вообще не должно тут быть. Но оставаться бесстрастным наблюдателем, зная, что один из двух дерущихся владеет тёмной магией, а второй — нет, было трудно.
— Ты проиграл, — самодовольно заявил Саки, оглядывая выдохшегося брата. — Прошло полчаса, а ты не сделал ни-че-го. Как врукопашную, так и на мечах ты ни на что не годен. Кстати, уговор помнишь? Проигравший подставляет спину. Ну? Попытаешься сбежать? Сатору-сан позовёшь? Наябедничаешь папочке?
Кадзутака молча скинул рубашку и повернулся спиной. Я с ужасом увидел на его коже затянувшиеся следы от давних и относительно свежих порезов.
— Когда это я убегал?
Шидо достал из кармана складной нож, раскрыл лезвие.
— Не убегал, но сопротивляться пробовал. Верёвки рвать пытался, дверь зубами открыть хотел. Зря. У меня не сорвёшься. Но я всё ждал, когда ты примешь наказание с высоко поднятой головой, — лицо его исказилось безумной гримасой.
Меня колотило, но я не в состоянии был оторвать взгляда. Нож двинулся вниз, вырисовывая на коже Мураки извилистые линии. Кровь проступила рубиновыми каплями-бусинками. Они набухли, превратились в ручейки и побежали вниз, к пояснице, ягодицам, заструились по ногам, часто-часто застучали по широким листьям растущего рядом таро…
Мураки молчал. Его лицо стало бесстрастным, как в кабинете отца.
Саки с неподдельным любопытством следил за реакцией брата, продолжая с нажимом вонзать лезвие тому в спину. Я не мог дышать, не мог пошевелиться. Кадзутака, как и обещал, не издавал ни звука, черты его лица застыли, словно каменные.
— Что ж, признаю, ты стал сильнее, — Саки опустил нож. — Если, конечно, не принял лошадиную дозу обезболивающего. В любом случае, растёшь в моих глазах, Кадзу-тян! А давай попробуем что-то другое для разнообразия?
Он поднял с земли ветку и щёлкнул зажигалкой. Когда запылавшая древесина коснулась спины Кадзутаки, тот, не издав ни звука, рухнул на землю. Саки удовлетворённо оглядел брата, хмыкнул, затоптал ветку и, отшвырнув её в кусты, ушёл, будто ничего не случилось.
Ненависть, казалось, изжитая много лет назад, поднималась внутри, поступала к горлу, бурлила в венах. Я склонился над бесчувственным юношей и осторожно прикоснулся к его бледной щеке.
— Прости, — прошептал я, хоть он и не мог меня слышать. — Прости. Я что-нибудь придумаю.
Но я не представлял, что дальше делать. Я не мог излечить его раны или позвать кого-то на помощь, не обнаружив своего присутствия здесь. Впрочем, нет! Я мог вызвать врача.
Я собрался переместиться в дом и позвонить в больницу, но в этот миг Кадзутака очнулся. Шатаясь, встал, набросил на плечи измятую рубашку и двинулся в дом.
Стараясь не попадаться никому на глаза, поднялся в комнату и заперся там. Я телепортировался следом. Мыча от боли, Мураки включил прохладный душ на минимум, осторожно ополоснулся, медленно вытерся, не прикасаясь полотенцем к спине. Достал из ящика бинты, кое-как перевязал себя, переоделся в свежую рубашку, выпил обезболивающее.
В положенное время спустился к ужину, ничем не выказав своего состояния, а позже, как и было условлено, явился в лабораторию отца.
В спальню Кадзу-кун вернулся без десяти двенадцать. Совершенно невозмутимый. Не лицо, а бесчувственная маска. Он уже собрался ложиться, как вдруг в дверь комнаты постучали.
Кадзутака открыл и увидел на пороге Саки, держащего в руках ёмкость, наполненную подозрительной желтоватой субстанцией.
— Вали ко всем чертям, — поприветствовал своего мучителя Мураки.
— Но ведь у малышки спинка болит? Или я заблуждаюсь?
— Пошёл вон!
— Слушай, я нашёл в старых запасах деда одну мазь, — на удивление доброжелательно продолжал Саки. — На этикетке написано: «Заживляет любые раны. Основное действующее вещество: кровь экспериментального образца №КOI3-1918 в количестве 45,8%». Понятия не имею, чья это кровь, но давай попробуем? Вдруг срок годности этой самодельной фигни ещё не истёк?
— Лучше сдохну, чем от тебя помощь приму. Сказал — вали.
— Но я должен попробовать, — с неожиданной злобой зашипел вдруг Саки. — Мне интересно. Если не согласишься по доброй воле, я опять применю силу. Поверь, тебе не понравится!