Удивительно, мальчик ещё был способен переживать за того, кто его в трудную минуту едва не отправил в тюрьму и ни единым словом не поддержал и не ободрил.
«Эх, малыш, какой ты мягкосердечный…»
Когда я собрался уходить, Хисока неожиданно спросил:
— Вы больше не виделись с Мураки-сенсеем?
Я вздрогнул:
— Нет. Но я при случае обязательно передам то, что ты просил.
«Только сам к нему не вздумай соваться!»
Хисока задумчиво поглядел на меня и улыбнулся.
— Вы хороший, Тацуми-сан. Спасибо, что заботитесь обо мне!
«Не такой уж и хороший. Из-за меня твой двоюродный брат погиб, а мог бы выжить».
Буду заходить в клинику, пока Хисока не выздоровеет и не переедет к сестре. Этому парнишке одиноко, что бы он там ни говорил.
Мне ли, познавшему одиночество, не понять его чувств?
Тринадцатого января я устроился в один из инвестиционных филиалов «TEPCO» делопроизводителем, рассчитывая восполнить изрядно оскудевшие денежные запасы и заодно отвлечься, но бегство в работу оказалось неэффективным. Чем меньше времени оставалось до желанной даты, тем более усиливался страх, что я никогда не увижу Цузуки. Я сам не понимал, откуда возникла эта фобия.
Даже Ватари заметил моё странное состояние, навестив меня двадцать пятого. Я солгал, что нервничаю только из-за происходящего с Мураки и из-за пропажи амулета. На самом деле всё было гораздо хуже. Я в себе разобраться не мог, запутавшись окончательно в собственных чувствах.
— Не переживай, Сейитиро, — успокаивал меня Ватари. — Продолжай наблюдать! Уверен, когда-нибудь этот маньяк приведёт нас к выходу в свой мир, и мы вернём двойника на место.
— Ждать невыносимо.
— Знаю, но что делать, если этот псих — единственная наша зацепка? Когда он соберётся проскочить в своё измерение, прибор обязательно просигнализирует об этом. И я не бездействую, а ищу точку связи между мирами. Она где-то существует, скорее всего, на территории Японии, просто её умело замаскировали. Дай мне ещё немного времени.
— До августа девяносто девятого остаётся недолго.
— И это удручает, спорить не буду. А если, — вдруг предложил Ватари, словно прочитав мои сокровенные мысли, — попробовать договориться с Эшфорд-сан, чтобы она позволила встретиться с её духом-хранителем? Вдруг вторая половина души Асато-сан догадается, как пробиться к первой?
— Я уже думал об этом.
— И? — с надеждой взглянул на меня мой друг.
— Цузуки из этого мира потерял память. О чём может идти речь, если при первой нашей встрече он даже имени своего вспомнить не мог?
— Память имеет свойство возвращаться. Ни с помощью химических препаратов, ни с помощью магии ещё не придумано способа стереть воспоминания навсегда. На физическом уровне повреждённые аксоны и дендриты при уцелевшем теле нейрона восстанавливаются. Синапсы возникают на прежних местах. Нет способа отнять память, не уничтожив весь головной мозг.
— Но каким образом Око забирает чужие воспоминания? Я сам видел!
— Предполагаю, если душа всё ещё находится в теле, амулет лишь затрудняет воспроизведение информации, оттягивая на себя значительную часть энергии людей и выполняя блокирующую роль. С посмертным изъятием дело обстоит сложнее. Я ещё не разобрался, что помогает духу, отлетевшему от тела, помнить себя и прошедшую жизнь. И каким образом этот процесс можно нарушить.
— А если я обучу Лилиан-сан управлению Тенями, и она сумеет защитить себя и своего хранителя от влияния Ока, к ним вернётся память?
Ватари даже подпрыгнул на месте.
— Сам додумался?!
— Подсказали, — неохотно признался я.
— Идея интересная, — Ютака взъерошил свои волосы. — Если леди Эшфорд сумеет выстроить с помощью Теней щит между собственным сознанием и амулетом, то, вполне вероятно, они с Цузуки-сан всё вспомнят. Но кто с тобой говорил на такие темы?