И всё-таки какая нелепая смерть… Орито по-своему пытался защитить сестру, пусть и предавая других. Леди Эшфорд могла бы его спасти, но предпочла принести в жертву, да ещё от моего имени.
— Идём, — услышал я спокойный голос и увидел, как Лилиан накинула на плечи Мийи юката, помогла девушке встать, открыла дверь ключом, видимо, найденным в кармане покойного, и позволила любопытствующим заглянуть в комнату. — Пустите! — потребовала она, решительно проходя вместе с Хориэ-сан между рядами умолкнувших слуг. — Девушке нужно прийти в себя. И не вздумайте прикасаться к телу вашего господина до приезда местной полиции. Мори-сан, — обернулась она ко мне.
— Да, — в моём голосе полностью отсутствовали какие-либо эмоции.
— Охраняйте вход и не впускайте никого, кроме полицейских.
По коридору торопливо бежали остальные слуги. Около двадцати человек сгрудились на некотором расстоянии от меня, переговариваясь между собой и украдкой поглядывая в мою сторону. Наверное, ждали объяснений. Поскольку я молчал, самый старший из мужчин решился спросить:
— Что произошло в комнате, господин?
— Несчастный случай. Неосторожное обращение с оружием. Я соболезную.
Женщины зарыдали. Кто-то побежал докладывать о случившемся хозяйке. Я продолжал стоять у порога, невольно вспоминая кошмар, снова всплывший из глубин памяти, о том, как Эшфорд-сан ударила меня ножом…
— Господин Мори, у вас одежда порвана. И вся в крови! Вы ранены? — одна из служанок приблизилась, указывая на мою окровавленную форму.
Я прикрыл отверстие от пули ладонью.
— Нет. Зацепился вчера за ветку в саду. И кровь не моя, а Фудзивара-сан.
Служанка недоверчиво покосилась на мою руку, зажимавшую место ранения, но ничего не сказала.
Руй-сан, одетая в кимоно цвета спелой сливы, спустя десять минут подошла к комнате лишь для того, чтобы бесстрастно констатировать:
— Бедный парень, удержу ведь не знал и границ не видел, — и покачала головой.
Вскоре приехали полиция и «скорая». Двое молодых сотрудников проверили наши с Лилиан документы, осмотрели место происшествия, опросили по очереди всех, в том числе перепуганную, плачущую Хориэ-сан. Потерю памяти списали на сильный шок. Тело покойного врач забрал в морг.
— Надо сообщить Нагарэ о случившемся, — заметила вслед отъезжающим машинам Руй. — Пора ему возвращаться.
Я поразился самообладанию этой женщины, либо её абсолютному бессердечию. Лилиан, стоя неподалёку, успокаивала Мийю, говоря с ней вполголоса, а затем вдруг подвела горничную к Руй-сан.
— Госпожа Куросаки, Хориэ-сан готова сделать неофициальное признание. Будем считать, что не для протокола.
— Какое признание? — высокомерно спросила хозяйка, глядя на несчастную служанку сверху вниз.
Давясь слезами, Мийя заговорила о том, что по приказу Фудзивара Орито забрала сто миллионов йен из сейфа, спрятала их и забыла о случившемся.
— Я согласна понести любое наказание, но… Я долгое время не помнила совсем ничего! Простите, госпожа!
Руй-сан удивлённо воззрилась на Мийю.
— Ты просто выгораживаешь кого-то, — сделала вывод она. — Интересно, кого?
— Я сказала правду, клянусь!
— И ты не потратила деньги? — с подозрением уточнила Куросаки-сан. — Они по-прежнему лежат там, где ты их оставила?
— Я к ним не прикасалась!
— Каким образом Хисока причастен к происшедшему?
— Он вообще ничего не знал! Господин Фудзивара сообщил мне код сейфа и приказал забрать деньги. Посоветовал воспользоваться носовым платком, чтобы не осталось отпечатков. Я была сама не своя. Не понимала, что творю. Даже не знаю, почему я подчинялась каждому его слову?
— Наверное, потому что спала с ним, — едко поддела горничную Руй-сан. — Насколько мне известно, Орито-кун, мир его праху, не пропускал ни одной смазливой мордашки.
Лицо Мийи вспыхнуло.