Я пытался выяснить, почему он так предан женщине, обманом привязавшей его к амулету, но не услышал удовлетворившего меня объяснения.
Тогда я спросил, был ли Асато влюблён в мужчину? Все замеченные мной признаки указывали на то, что последует утвердительный ответ.
Цузуки грустно улыбнулся:
— Полагаю, был кто-то, но я сейчас даже его лица не могу вызвать в памяти, не говоря об имени. Извини.
Увы, однажды он скажет то же самое обо мне, и если сильно не повезёт, это может случиться уже в следующее новолуние.
— Не печалься, — попытался успокоить меня Асато. — Даже обычные люди, не связанные магией Ока, забывают прошлое. Тебе ли не знать, что нет ничего вечного?
Я знал, и от этого болело сердце.
В конце концов, мы вернулись к моей истории, к подробностям того, как мы с Цузуки из моего мира перестали быть напарниками.
— Ты нравился ему, — сделал Асато неожиданный вывод.
— Думаешь? — встрепенулся я.
— Лишь предполагаю. Я на тебя запал практически сразу. Наверное, он тоже. Я сбежать пытался, поскольку понимал: ни о каких отношениях не может идти речи. Я связан магией Ока и способен за доли секунды испепелить любое живое существо, а ты — Бог Смерти, явившийся непонятно откуда и влюблённый в моего двойника. Что может случиться хорошего между нами? Ясное дело, ничего. Вот я и молчал. А твой напарник испугался, скорее всего, по иной причине. Думаю, у него не было на тот момент никакого опыта отношений, и его охватила паника от твоего признания и собственных, подспудно всколыхнувшихся влечений, в которых он не успел разобраться. Будь ты чуть более терпелив и чуть менее категоричен, у вас бы всё сложилось.
Я вздохнул, догадываясь, что Асато, возможно, прав.
— Но почему ты сегодня решил признаться? Ведь ничего не изменилось: я по-прежнему неизвестно откуда взявшийся синигами, а ты связан магией.
— В данный момент я защищён этим амулетом, — он указал на янтарь, — твоим барьером и сознанием моей госпожи. Лилиан-сама обещала прикрывать меня. Сегодня она будет сопротивляться воле Ока и не позволит тьме овладеть мной, хотя ей самой подобное причинит боль.
— И это ради того, чтобы мы встретились?!
— Ты же просил. А о моих чувствах она давно знает. Поэтому, Сейитиро-кун, не думай плохо о Лилиан-сама. Отчасти благодаря ей, я решил, что скажу тебе всю правду, и сколько нам будет позволено, столько времени мы и проведём вместе.
С этими словами он снова потянулся ко мне.
Я так боялся сорваться, совершить малейшую ошибку и одним махом перечеркнуть всё самое лучшее, случившееся между нами, но ничего подобного не произошло. В итоге я запомнил ту ночь пьянящей, восхитительной, не омрачённой ни единой мелочью. Правда, опять проспал мгновение, когда Цузуки покинул меня, и проклинал себя за то, что не догадался поставить будильник на пять утра. Однако теперь мои мысли, возвращаясь к нему, не причиняли боли, а дарили надежду и силы смотреть в будущее.
Комментарий к Глава 32. Гестор Согласно версии Аристобула, Александр Македонский не разрубил гордиев узел, а сумел решить задачу другим способом. Он освободил ярмо, вынув из переднего края дышла крюк (гестор), которым закреплялся яремный ремень.
====== Глава 33. Ускользающая разгадка ======
В половине одиннадцатого утра пришло сообщение от Ватари. Он написал, что ночью в Мэйфу прибыла душа убитого мужчины, забывшая о себе всё, включая имя. В прессе никаких сведений по поводу преступления пока не появлялось. Отличное настроение, с которым я явился в офис, мгновенно испортилось.
Принимая во внимание факт утраты жертвой памяти, единственной подозреваемой, по моему мнению, могла являться лишь Эшфорд-сан. Странным казалось другое: насколько я знал, леди предпочитала массовые убийства, устраивая пожары в общественных местах, а в этом конкретном случае погиб один человек. Впрочем, Эшфорд-сан иногда применяла Око и для избавления смертельно раненых от мучений. Взять, к примеру, Фудзивара Орито.
Значит, и последнее преступление — её рук дело? Если спросить напрямую, она не признается, конечно.
Неожиданно вспомнилось, что в первом мире вскоре после исчезновения Мураки по Европе прокатилась волна убийств, жертвы которых тоже теряли память. Цузуки тогда подозревал доктора и пытался организовать собственное расследование, пока ему не запретили этим заниматься. Возможно, Асато был недалёк от истины? А вдруг этот маньяк тоже нашёл способ стирать память и, пробравшись сюда, продолжил своё дело?
Не исключено. К тому же Мураки в течение целого месяца пытался совершить убийство, а я ему мешал. До вчерашней ночи.
«Интересно, понимает ли доктор, где сейчас находится? — задумался вдруг я. — Осознаёт ли, что Шидо Саки не имеет смысла воскрешать, так как здесь чужой мир? Его новые убийства совершенно бессмысленны и потому ещё более отвратительны, чем раньше, когда у него была цель, пусть и извращённая до безобразия».
С другой стороны, если подумать, Мураки ничуть не удивился во время нашей встречи в Сибуйя тому, что его дом расположен в другом районе Токио. Получается, он отлично понимает, куда попал? Видимо, да. И всё же убивает.
Верно говорят: психические болезни, если их не лечить, имеют свойство прогрессировать… Тем не менее, на данный момент Мураки вполне хватает на то, чтобы продолжать успешно оперировать пациентов и выдавать себя за другого человека.
Чего он хочет? Неужели собирается снова найти Асато, привлекая внимание здешних синигами?
Вряд ли. В таком случае он бы попытался выяснить местонахождение Цузуки, в первую очередь, у меня, но не сделал этого. Значит, причина в другом?