Взгляд Цузуки стал потерянным, как в тот миг, когда я сообщил о неразорванной связи с амулетом.
— И… что тебя интересует?
— Всё. Где ты родился? Как звали твоих отца и мать?
Казалось, я выбрал нейтральную тему для беседы, но ошибся.
— Хикару-сан и Акеми-сан, — неохотно заговорил Цузуки. — Мы жили в Коива. Этот городок с 1937 года стал частью района Эдогава в Токио. Правда, наша семья не дожила до этого дня. Первым умер отец, потом мама … Извини, — он вдруг прервал самого себя. — Можно не трогать мою семью?
Я идиот. Тацуми-сан говорил, что в прошлом Асато случилось нечто ужасное, а я… Вспомнил лишь после того, как спросил. Но о чём он пожелает говорить? Внезапно я осознал, что вся жизнь моего хранителя была чередой трагических событий. Клиника Юкитаки Мураки, суицид, Мэйфу — всё наполнено воспоминаниями о смерти и боли. И стоит ли моё удовлетворённое любопытство того, чтобы он причинял себе страдания, рассказывая о давно минувшем?
— Ты меня прости, — я положил руку ему на плечо. — Не надо ничего говорить. Я понимаю.
— Мне пора, — заторопился Асато, поднимаясь из-за стола. — Не хочу злоупотреблять гостеприимством.
При мысли о том, что он опять уйдёт — не важно, на час, на день или на год — всё внутри перевернулось. Я понял, если сейчас он попробует телепортироваться, я прикажу амулету задержать его, если пойдёт к дверям, встану на его пути. Опять ждать неизвестно сколько невыносимо. Но мне удалось остановить Асато гораздо менее радикальным способом.
— Как думаешь, — спросил я ему вслед, — стал бы я извлекать твою душу раньше срока, если бы считал тебя обузой? Если бы думал, что ты мне здесь помешаешь? Не проще ли было продержать тебя в рубине до следующего года и лишь потом освободить?
Он медленно обернулся и с каким-то новым выражением взглянул на меня.
— Но ты освободил.
— Верно.
— Раньше на целый год.
— Да.
— Кадзу-кун, зачем?
«Хороший вопрос. Я и сам хотел бы знать, в чём дело, но стоит задуматься, и внутри возникает такая путаница, что страшно браться за самоанализ. Я с детства не привык теряться в собственных мыслях, а именно это со мной с некоторых пор и происходит».
— Кто-то должен помогать справляться со всякой нечистью, мечтающей захватить мир, — отшутился я, думая, что юмор немного подбодрит его и заставит продолжить беседу, но Асато вдруг тяжело облокотился о край стола:
— Мне тут не место. Я должен был умереть, а вы все жить нормальной жизнью. Ты, Хисока, Тацуми, Ватари! Но от меня одни проблемы. Даже воспользовавшись машиной времени, я не сумел изменить прошлое! Я неудачник.
— Неудачник? — я приблизился к нему и встал так, что наши плечи почти соприкоснулись. — А я тогда кто? Ошибка природы? Ох, Асато-сан…
От его кожи, как ни странно, всё ещё слегка пахло корицей, а я стоял рядом, вдыхая этот едва уловимый аромат, и думал:
«Да, вот такой, сомневающийся, похожий на ребёнка, импульсивный и легко поддающийся эмоциям ты мне и нужен. Видит Бог, пусть я до конца не понимаю, зачем, но никуда ты не уйдёшь, пока я не разберусь. Всё равно никто другой не будет ждать тебя так, как я».
Из трёх свободных спален Асато-сан выбрал самую скромную — с единственным шкафом и душевой кабиной. В этой комнате никто и никогда не ночевал. По моему мнению, она годилась лишь на то, чтобы проверять себя на устойчивость перед приступами клаустрофобии. Но Цузуки согласился остаться в моём доме с условием, что будет жить именно в этой комнате и, как только найдёт работу, сразу съедет, а я не буду ему препятствовать. Я пообещал, хотя выполнять клятву не держал и в мыслях.
Убедившись, что на сегодня бегство и самоедство отменяются, я привёл моего дорогого гостя в другое крыло дома. Там располагался домашний бассейн с подсветкой, автоподогревом и гидромассажем. Мой личный рай, куда до сего дня не было входа никому.
Асато-сан остановился на пороге, ошеломлённо разглядывая полусферический зеркальный потолок, в котором отражалась зелень колумней, оплетавших стены, свисающие светло-розовые фонарики мединилл и изящные листья драцен и юкки.
— Что же ты? — слегка подтолкнул я его в спину. — Заходи. Тебе понравится.
Цузуки нерешительно переступил с ноги на ногу.
— Это потрясающе, но… тут разве нет ширмы?
— А от кого закрываться? — я включил наполнение ванны и начал объяснять. — Видишь, на пульте кнопки, регулирующие температуру воды? Тут гидромассаж. Здесь — освещение, регулировка громкости музыкального центра и встроенный пульт от телевизора. Ты можешь управлять всей комнатой, не выбираясь из ванны. И — да, не беспокойся, я уйду, — засмеялся я, заметив обеспокоенный взгляд, брошенный в мою сторону. — Понимаю, что в моём присутствии расслабиться не получится. Но если соскучишься — зови. Составлю компанию.
Он вспыхнул до корней волос. Я в очередной раз позабавился его реакцией.