— Быть может, он догадался, кто я?
— Не думаю, раз он настаивает на том, чтобы повидать вас.
— Говорю тебе, Реми, он подозревает истину.
— В таком случае, сударыня, — мрачно сказал Реми, — все обстоит очень просто: поселок обезлюдел, негодяй совершенно один, я тоже… Я видел у него за поясом кинжал… У меня за поясом нож.
— Погоди, Реми, погоди, — прервала его Диана, — я не оспариваю у тебя права отнять жизнь у этого мерзавца, но прежде всего следует узнать, что ему от нас нужно и не можем ли мы извлечь пользу из того зла, которое он намерен нам причинить! За кого он выдает себя, Реми?
— За управителя господина дю Бушажа, сударыня.
— Вот видишь, он лжет — стало быть, преследует какую-то цель. Чего он домогается?
— Сопровождать нас.
— Скажи ему, что я согласна.
— Что вы, сударыня!
— Прибавь, что я предполагаю переправиться в Англию, к родным, но еще колеблюсь, — словом, лги так же, как и он: видишь ли, Реми, чтобы победить, нужно владеть оружием не менее искусно, чем противник.
— Но он увидит вас.
— А моя маска? Впрочем, я подозреваю, что он узнал меня, Реми.
— В таком случае он готовит нам ловушку.
— Единственное средство обезопасить себя — это сделать вид, что мы попались.
— Однако…
— Скажи, чего ты боишься? Есть ли что-нибудь страшнее смерти?
— Нет.
— А если так, неужели ты раздумал умереть во имя исполнения нашего обета?
— Отнюдь нет! Но я отказываюсь умереть, не отомстив.
— Реми! Реми! — воскликнула Диана, и взгляд ее в эту минуту пылал восторгом исступления. — Будь покоен, мы отомстим: ты — слуге, я — его господину.
— Да будет так, сударыня!
— А теперь иди, друг мой, иди.
Реми все еще колебался. Однако, пока он спускался по лестнице, спокойствие вернулось в его закаленную испытаниями душу; он твердо решил расспросить музыканта и, в случае если негодяй будет уличен в тех пагубных замыслах, которые ему приписывали оба путника, тотчас убить его ударом кинжала.
Орильи ждал его с нетерпением.
Реми подошел к нему и тихо, учтиво сказал:
— Сударь, моя госпожа не может принять ваше предложение.
— Почему?
— Потому что вы не управитель графа дю Бушажа.
Орильи побледнел.