— Будет исполнено, монсеньер.
Пока гнусные заговорщики строили свои козни, дю Бушаж поднялся наверх и разбудил Реми. Тот условным, известным только ему и Диане образом постучался в дверь, и молодая женщина отперла ее. Позади Реми она увидела дю Бушажа.
— Добрый вечер, сударь, — сказала она с улыбкой, давным-давно уже не появлявшейся на ее лице.
— Простите меня, сударыня, — торопливо сказал граф, — я пришел не докучать вам, а проститься с вами.
— Проститься? Вы уезжаете, граф?
— Я вынужден так поступить, сударыня; прежде всего я обязан повиноваться принцу королевского дома.
— Какому принцу? — проговорила Диана, бледнея.
— Герцогу Анжуйскому, которого все считали погибшим; он чудом спасся и присоединился к нам.
У Дианы вырвался пронзительный крик, а Реми побледнел как смерть.
— Если бы герцог не приказал мне сопровождать его, я, сударыня, проводил бы вас в монастырь, куда вы намерены удалиться.
— Да, да, — воскликнул Реми, — мы поедем в монастырь!
И он приложил палец к губам.
Диана кивнула ему; это означало, что она его поняла.
— Я тем охотнее проводил бы вас, сударыня, что боюсь, как бы люди герцога не стали вам докучать.
— Почему?
— Наш юный лейтенант видел, как он приставил к стене лестницу и смотрел в ваше окно.
— О боже! Боже! — воскликнула Диана.
— Успокойтесь, сударыня: лейтенант слышал, как он сказал своему спутнику, что не знает вас.
— Все равно, все равно… — твердила Диана, глядя на Реми.
— Не волнуйтесь, сударыня, — продолжал Анри, — герцог уезжает спустя каких-нибудь четверть часа, вы останетесь одни. Итак, разрешите мне почтительнейше проститься с вами и еще раз уверить вас, что до последнего дыхания мое сердце будет биться только для вас. Прощайте, сударыня, прощайте!
И, склонившись благоговейно, словно перед алтарем, граф отступил на шаг.
— Нет, нет! — в лихорадочном волнении воскликнула Диана. — Нет, господь не мог этого допустить! Нет, нет, сударь, вы ошибаетесь: этот человек умер!
В эту минуту, словно в ответ на скорбные слова Дианы, с улицы донесся голос герцога, зычно кричавшего:
— Граф! Граф! Вы заставляете себя ждать!
— Вы слышите, сударыня? — сказал Анри. — В последний раз — прощайте!
И, пожав руку Реми, он сбежал с лестницы.
Вся трепеща, словно птичка, которую заворожила ядовитая змея, Диана подошла к окну.
Она увидела герцога верхом на коне: свет факелов, которые несли два ониских кавалериста, падал на его лицо.
— Он жив, этот демон! — шепнула Диана на ухо Реми таким грозным голосом, что верный слуга содрогнулся. — Он жив — стало быть, и мы должны жить; он едет во Францию — стало быть, и мы, Реми, поедем во Францию.
XII