— А то, что если он дворянин, то он не шпион, вот и все.
Генрих задумался.
— Значит, — сказал он, — Анжу и Беарн! Мой брат Франсуа и мой кузен Генрих!
— Не считая трех Гизов, само собой разумеется.
— Как! Ты думаешь, что они войдут в союз?
— Тридцать четыре тысячи человек с одной стороны: десять тысяч от Анжу, восемь тысяч от Гиени, шестнадцать тысяч от Беарна, — сказал Шико, загибая пальцы, — а сверх того, двадцать или двадцать пять тысяч под командой герцога де Гиза, главнокомандующего твоих войск. Всего пятьдесят девять тысяч человек. Сократим их до пятидесяти на случай подагры, ревматизмов, воспалений седалищного нерва и других болезней. Все же, как ты видишь, сын мой, остается достаточно внушительная цифра.
— Но Генрих Наваррский и герцог де Гиз враги.
— Что не помешает им объединиться против тебя с надеждой уничтожить друг друга после того, как они уничтожат тебя.
— Шико, ты прав, и моя мать права, вы оба правы. Надо предотвратить резню. Помоги мне собрать швейцарцев.
— Ну да, швейцарцев, как же! Их увел Келюс.
— Тогда мою гвардию.
— Ее забрал Шомберг.
— Ну, хотя бы моих слуг.
— Они ушли с Можироном.
— Как, — воскликнул Генрих, — без моего приказа?!
— А с каких это пор ты отдаешь приказы, Генрих? О! Когда речь идет о шествиях или бичеваниях, тут я ничего не говорю, тебе предоставляют полную власть над твоей шкурой и даже над шкурой других. Но коснись дело войны, коснись дело управления государством, это уже область господина де Шомберга, господина де Келюса и господина де Можирона. О д'Эперноне я умалчиваю, потому что он в таких случаях прячется в кусты.
— А! Смерть Христова! — воскликнул Генрих. — Так вот как обстоит дело!
— Позволь сказать тебе, сын мой, — продолжал Шико, — ты весьма поздно заметил, что в своем королевстве ты не более чем седьмой или восьмой король.
Генрих закусил губу и топнул ногой.
— Эге! — произнес Шико, вглядываясь в темноту.
— Что там?
— Клянусь святым чревом! Это они. Гляди, Генрих, вот твои люди.
И он в самом деле указал королю на трех или четырех быстро приближающихся всадников. За ними на некотором расстоянии скакали другие конные и шла толпа пеших.
Всадники собирались уже было въехать в Лувр, не заметив в темноте двух людей, стоявших возле рвов.
— Шомберг! — позвал король. — Сюда, Шомберг!
— Эй! — откликнулся Шомберг. — Кто меня зовет?
— Сюда, сюда, дитя мое!
Голос показался Шомбергу знакомым, и он подъехал.
— Будь я проклят! — воскликнул он. — Да это король!
— Он самый. Я побежал за вами, да не знал, где вас искать, и с нетерпением жду здесь. Что вы делали?