Генерал армии А. А. Епишев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Об Алексее Алексеевиче Епишеве

Не стыжусь сегодня признаться: я всегда внутренне готовился к встречам с этим человеком.

Встреч было много — и тогда, когда я работал помощником начальника Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота по комсомольской работе, а позднее заместителем начальника ГлавПУ — начальником управления пропаганды и агитации, и когда я надолго уезжал из Москвы, был членом Военного совета — начальником политуправления Забайкальского военного округа, Группы советских войск в Германии. В любое время телефонный звонок от Алексея Алексеевича заставлял невольно подтягиваться, собираться, словно перед экзаменом.

Есть люди, с которыми можно легко и просто поговорить на любую тему. Уйдешь от такого человека и думаешь про себя: о чем же был разговор? Чем обогатил он мысль? Какую пищу дал уму и сердцу? А вот каждый разговор с Алексеем Алексеевичем, каждая встреча с ним требовали полной духовной мобилизации, определенного напряжения, сосредоточения в уме всех знаний, опыта, наблюдений. Каждая встреча, как важный рубеж на каком-то отрезке времени.

Я знал, что, когда встречусь с Алексеем Алексеевичем, нужно будет отмести, отбросить все свои будничные заботы и заставить себя подняться на совершенно новый, более высокий и значительный уровень мышления, на его, Епишева, уровень. Он же мыслил крупно, с размахом, нередко в масштабе партии, государства, и безусловно армии и флота, не иначе.

В конце своей жизни Алексей Алексеевич стал хуже слышать. Все больше сказывалась фронтовая контузия. Казалось, что он не слышит тебя. Начинаешь напрягать голосовые связки. А он улыбнется и вежливо попросит не кричать. Тогда-то и начинается настоящий разговор, в котором ты должен предъявить все, что узнал, обдумал, совершил или запланировал совершить. Он знал военное дело, партийно-политическую работу до тонкостей. Поэтому и от собеседника требовал предельной точности, знания предмета, ясных и веских аргументов, обобщений, лаконичных и существенных выводов.

Помнится, как-то приехал я из Читы на совещание руководящего состава армии и флота и по традиции, сложившейся в отношениях между нами, заглянул к Алексею Алексеевичу. Он вышел из-за стола, тепло пожал руку. Сели. Я, стараясь быть лаконичным, доложил о политико-моральном состоянии войск Забайкальского военного округа, о партийно-политической работе. А потом решил, как говорится, «поплакаться в жилетку». Дескать, контингент войск у нас не самый лучший. Есть среди солдат судимые, имеющие приводы в милицию, высок процент безотцовщины...

— Так, так, товарищ Лизичев, значит, контингент, говорите, не тот? — переспросил меня Алексей Алексеевич. Была в его голосе неподдельная заинтересованность и, как мне тогда показалось, желание помочь.

Я «клюнул» на эту «заинтересованность». Поддал, что называется, жару.

— При таком контингенте да при нашем забайкальском климате... Потом же трудности с обустройством, у нас есть части, которые живут в палатках. Некоторые пасуют перед трудностями, грубо нарушают дисциплину, идут под трибунал. Вы же за это не жалуете.

— Ругают, значит? — вяло и с явной иронией в голосе переспросил Епишев. — А меня, думаешь, не ругают?

Он повел рукой, словно приглашая меня в союзники, показывая всем видом, что у нас есть что-то общее, свое, что сближает, роднит нас.

— А что, товарищ Лизичев, давайте сделаем так: ваших людей направим в Москву, Ленинград, Киев, Минск, а из центра — к вам. Как вы на это смотрите?

Я все понял.

— Алексей Алексеевич, у меня больше нет вопросов. Разрешите идти?

Епишев улыбнулся. Тепло попрощался со мной, пожелав доброго здоровья и хорошей службы. На первом же совещании в штабе и политуправлении округа я сказал, что надо работать с теми людьми, которые есть. Лучших нам никто не даст. Вспомнил слова В. И. Ленина о том, что для новой жизни мы не растим людей в парниках. А поэтому надо вооружать себя терпением, величайшим упорством, энергией в борьбе за крепкую воинскую дисциплину, за новый моральный облик, новую психологию человека в шинели.

Алексей Алексеевич не любил нытиков, людей, жалующихся на душевную усталость. Не терпел тех, кто свою работу делал как бы из-под палки, тех, кто не служил самозабвенно, а словно отбывал повинность. На всю жизнь, пожалуй, ему удалось сохранить в характере, образе мыслей себя — комсомольца двадцатых годов.

Мальчишкой вступив в комсомол, он стал заводилой среди молодых рабочих астраханских бондарных мастерских. Комсомольская ячейка: до ранних петухов комсомольские собрания, диспуты до хрипоты, чтение полуграмотным мастеровым газетных новостей, борьба с оппозицией в молодежном движении.

Потом комсомольская работа. Три года, как три зарубки в памяти. Он говорил, что они снабдили его душевной энергией на всю оставшуюся жизнь. Здесь, считал он, прошел свои университеты классовой борьбы, закалился политически, обрел цель жизни, раскрыл для себя всю глубину и мощь ленинского диалектического мышления. В 1929 г. Алексей Алексеевич — инструктор райкома партии. Работа известная: все время в движении, в дороге, с людьми.

Сам, как на ладони, перед всем светом, и весь свет у тебя на виду. «Я тогда-то по-настоящему понял ленинские слова: «Жить в гуще. Знать настроения. Знать все. Понимать массу. Уметь подойти. Завоевать ее абсолютное доверие»[1] — говорил Алексей Алексеевич о том времени.

В 30-е годы Алексей Алексеевич успешно завершает учебу в Военной академии механизации и моторизации РККА. С дипломом военного инженера бывшего партийного работника направляют в Харьков парторгом ЦК ВКП(б) на завод имени Коминтерна. Проходит совсем немного времени, и коммунисты оказывают ему высокое доверие: избирают первым секретарем городского и областного комитетов партии. Это были годы, когда миллионы советских людей с энтузиазмом включились в работу по осуществлению социалистических преобразований. На всю страну гремел ХТЗ — Харьковский тракторный завод. Харьков и Харьковская область, как и вся наша страна, прошли трудный, полный противоречий и сложностей, но большой и героический путь. К началу войны это был край развитой индустрии, мощного земледелия, большой науки.

Война... Тяжелейшее испытание в нашей истории. Эта глава и в жизненной книге А. А. Епишева самая сложная и памятная. С первых дней Великой Отечественной он возглавил мобилизацию харьковчан, всего индустриального потенциала большого города и области на отпор врагу. В те дни первого секретаря обкома видят везде: на оборонительных сооружениях, на заводах, фабриках, в молодежных общежитиях, на колхозных полях.

Первый секретарь обкома поддержал тогда чью-то идею: поставить на шасси трактора сорокапятимиллиметровую пушку и прикрыть ее колпаком из десятимиллиметровой брони. «Чем не танк?!» — горячились молодые парни с ХТЗ. Епишев — военный инженер по образованию — понимал, что это далеко не танк, просто пушка на тракторном ходу. Но это было горячее лето 1941 г. Даже такая пушчонка была на вес золота. Изготовили тогда несколько таких «танков». Трактор после покрытия броней грелся и не мог идти больше четырех километров в час, пушка имела горизонтальный обстрел только в 13 градусов, а вертикального движения вообще не имела.

Алексей Алексеевич и сам подшучивал позже над «танком». Но в 41-м было не до шуток.

Епишев выступает перед бойцами народного ополчения, организует эвакуацию оборудования на восток страны, помогает эвакуироваться семьям партийных работников, ушедших на фронт. Сам возглавляет корпус народного ополчения, который принимает активное участие в обороне города. Здесь, на подступах к Харькову, он впервые, что называется, лицом к лицу столкнулся с врагом, до конца уяснив для себя, что борьба будет и жестокой, и длительной, и кровопролитной. В 1942— 1943 гг. Алексей Алексеевич как ответственный организатор Центрального Комитета партии выполняет задания по развертыванию оборонной промышленности на Урале. Некоторое время трудится на посту заместителя наркома среднего машиностроения СССР.

Потом до конца войны, до Победы был только фронт. Несколько месяцев А. А. Епишев был членом Военного совета 40-й армии Воронежского фронта, а с октября 1943 г. и до конца войны — членом Военного совета 38-й армии 1-го Украинского фронта.

«Можно с уверенностью сказать: годы Великой Отечественной войны — одна из самых славных и героических страниц в жизни самой партии, написанных мужеством и отвагой, величайшей самоотдачей и самопожертвованием миллионов коммунистов»[2], — говорил Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев на торжествах, посвященных 70-летию Великого Октября. Одним из этих коммунистов был Алексей Алексеевич Епишев.

Умение его выделить главное, вовремя поддержать ценную инициативу, оперативно распространить лучший боевой опыт, ту или другую новинку в партийной работе, сосредоточить усилия коммунистов, всех бойцов и командиров на тех участках, от которых зависит общий успех операции, боя, — вот что было характерно для деятельности члена Военного совета 38-й армии.

С исключительной силой проявилась мобилизующая и организующая роль генерал-майора А. А. Епишева при форсировании Днепра, в сражении за Киев, при общем наступлении на Украине, в Карпатах, при освобождении Чехословакии и ее столицы — прекрасной Праги.

[1] Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 497.

[2] Горбачев М. С. Октябрь и перестройка: революция продолжается. М., 1987. С. 26.