Москвин поморщился.
Складывалось впечатление, что члены СНК не знали о состоявшейся несколько дней назад в Берлине встрече Гитлера с начальниками штабов армий и групп армий.
Не имели они, похоже, понятия и о том, что на этой встрече обсуждались вопросы взаимодействия пехоты с танками в начале наступления и вопрос об артиллерийской подготовке наступления.
И тем не менее…
Что же касается спецсообщения НКГБ БССР наркому госбезопасности СССР В. Н. Меркулову, в котором отмечались продолжавшиеся интенсивные военно-мобилизационные приготовления немцев на сопредельной территории, то можно было подумать, что его не было вообще…
Только представив себе, какой кровью русским людям придется заплатить за эту преступную политику, Москвин поморщился.
В этот момент в кабинет постучали, и в следующее мгновение в нем появился улыбавшийся Громов.
— Здравствуй, Сергей! — Москвин подняля из-за стола и поспешил навстречу приятелю. — Рад тебя видеть! — слегка обнял он его.
— Я тоже, Иван!
— Садись! Чай будешь!
— Если можно, кофе! — продолжал улыбаться Громов, который тоже очень был рад видеть страого приятеля.
Когда через несколько минут с кофеем было покончено, Москвин закурил и, слегка нахмурившись, сказал:
— Надо бы тебе врезать, как следует, за «Белый лотос», да победителей не судят! Молодец! Насколько дерзко, настолько и блестяще! Мои комплименты!
— Спасибо, Иван! — кивнул Громов. — А как у вас тут дела?
Москвин махнул рукой и, раскрыв папку, прочитал ему ответ Лозинского американскому послу о скорой войне.
Громов ничего не сказал.
Он не видел никакого смысла в том, чтобы в какой уже раз сотрясать воздух!
Они столько раз говорили на эту тему, что добавить ко всему сказанному они ничего не могли даже при всем желании.
И все-таки ему было обидно. Не за себя, нет!
За огромную страну, судьба которой зависела от воли одного человека, возомнившегося себя богом.
Просмотрев донесения за последнюю неделю, Громов помрачнел еще больше. Судя по всему, война могла начаться со дня на день.
— А что ты думаешь о Преклонском? — нарушил несколько затянувшееся молчание Москвин.
— Наверное, — пожал плечами Громов, — то же самое, что и ты. Такой шанс упускать нельзя…
Он быстро и толково изложил план действий, и внимательно слушавший его Москвин грустно улыбнулся.
— Как это ни печально, — сказал он, — но музыка играла на самом деле недолго…
Заметив некоторое удивление на лице товарища, он рассказал ему о том, чего он еще не знал.
Громов понимающе покачал головой.
— Я сейчас же распоряжусь! — сказал он.
Направляясь к себе в кабинет, он раздумывал над услышанным от Москвина и, в конце концов, пришел к выводу, что все было сделано правильно.
Сказать, что Алексей и Марина наслаждались все это время друг другом, значит, ничего не сказать.