Ничто не дается без жертв – тем более это. Мириам была права: любовь и война не могут существовать рядом. Я могу получить одно или другое, но не то и другое сразу. Моего меча не было со мной, когда я покинул Землю, но сейчас он здесь, в ножнах, словно мы никогда и не разлучались. Я протягиваю к нему руку. Металл поет, когда я вынимаю оружие из ножен.
– Значит, таков твой выбор, – говорит Танатос и в его голосе звучат любопытство и разочарование.
– У меня нет выбора.
Попытаю теперь счастья среди смертных. Заблуждающихся, непонятных смертных. Я протягиваю меч рукоятью вперед. Танатос хочет взять его. В последний момент я снова отвожу руку с мечом.
– Ребенок тоже должен вернуться.
Темные глаза Смерти изучающе смотрят на меня.
– Зачем тебе это, брат? Она была еще только далекой возможностью.
Она. Значит, девочка.
– Пусть вернется, – настаиваю я.
Смерть смотрит на меня темными глазами. Он судит мое сердце так же, как я судил человеческие сердца. И наконец кивает.
– Проведи с ними то время, что у тебя осталось, – говорит он. – Надеюсь, это того стоит.
И я чувствую, как все переменилось.
Теперь я лишен кровожадности и бессмертия. Они падают с моих плеч, словно тяжелый камень. Я больше не гордый Всадник Война, а всего лишь раскаявшийся человек.
– Ты свободен.
Глава 62
Моргнув, открываю глаза. Свет яркий, кожу слегка покалывает. Я как будто не совсем в порядке.
Война склоняется надо мной, мои глаза фокусируются на нем.
У меня перехватывает дыхание: я вижу его, целого и невредимого.
– Жена, – взволнованно говорит он и сжимает меня в объятиях.
Он зарывается лицом мне в шею, и его огромное тело начинает вздрагивать. Только через мгновение я понимаю, что он плачет.
– Ты жив, – изумленно говорю я, проводя пальцами по его волосам. Я-то боялась, что эта смерть станет для него последней.
Но как?..
– Не нужно было приходить за мной, – хрипло говорит он.
Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, стираю пальцем его слезу. Я никогда не видела, чтобы Всадник плакал.
– Я люблю тебя, – говорю я. Я так долго держала в себе эти слова, что едва не лишилась возможности сказать их. Теперь они сами срываются с моих губ. – Я не могла не прийти за тобой, потому что люблю тебя.
Вижу на лице Войны все его эмоции. Недоверчивое изумление и радость озаряют его, прогоняя слезы. Его ладони сжимают мои щеки, и он смотрит мне в глаза.
– Мне стали сниться ваши человеческие сны, – говорит он. – Это так чудесно, что не может быть правдой.
– По-моему, это не сон.
Оглядываюсь вокруг. Мы уже не в могиле, а рядом с ней. Вокруг по-прежнему валяются мертвые тела. Я вспоминаю все – и то, как пыталась спасти Войну. Уже почти спасла, но тут его рука соскользнула… Я не помню взрыва и вообще ничего больше не помню. Воспоминания просто обрываются.
– Что случилось? – спрашиваю я.