Черт бы побрал этих лошадей.
– Деймос! – уже ору я.
Ничего не взорвалось, слава небесам.
Конь медленно подходит к краю ямы и смотрит на меня. Его поводья свешиваются в могилу, тонкий кожаный ремешок постукивает о стенку. Я вздрагиваю: земля чуть-чуть осыпается и легкой пылью оседает на взрывчатке. Однако ничего плохого не происходит, и я перевожу дух. Пот течет по вискам. Я вижу кожаные ножны на поясе Всадника. Если я сумею просунуть свой ремень под ножны, захватить петлей поводья Деймоса и пристегнуть поводья к ножнам, то Деймос – гипотетически – сможет вытащить Войну наверх.
Даже если эта часть плана сработает, все равно остается еще одна проблема: как объяснить коню, что ему нужно тащить хозяина из могилы… и, само собой, еще одна: как быть с гранатами? Но плана получше у меня нет.
Будь храброй.
Я снимаю ремень, выбрасываю висевшее на нем оружие из ямы и вновь поворачиваюсь к Всаднику. У самой его шеи есть немного места, свободного от бомб и гранат. Я осторожно переношу ногу вперед и ставлю ее на этот островок земли.
Пот капает с моего лба на доспехи Войны, когда я склоняюсь над ним и начинаю просовывать ремень под кожаную перевязь.
Покончив с этим, ловлю поводья Деймоса, свисающие в могилу, и продеваю пояс сквозь них.
Упираюсь ногой в тело Войны и начинаю застегивать пряжку ремня.
Кажется, получилось.
Я приподнимаю тело. Рука Войны начинает соскальзывать с груди…
Нет, нет, нет, нет, нет!
Бросаю ремень и поводья и отчаянно пытаюсь перехватить его руку, но не успеваю.
Сейчас она заденет…
БАХ!
БАХ! БАХ! БАХ!
Глава 60
Я просыпаюсь. Мои глаза открываются. Смертное солнце висит надо мной, я чувствую мускусный аромат земли, смешанный с запахом пролитой крови.
Это запах моего первого воспоминания, когда-то сделавшего меня тем, кто я есть. Запах гнева. Тогда, в детстве, я был очень хитрым и злым. С тех пор я успел многое узнать о людях и войне.
Не сразу понимаю, где я и как сюда попал. Я лежу в какой-то яме, и на мне словно бы новая кожа. Ощущение не из тех, которые приходится испытывать людям. Новая кожа…
И тут я разом вспоминаю все – меня убили. Мои всадники заманили меня в ловушку.
Я чувствую ярость – она вспыхивает и разгорается, будто искра.
Они окружили меня и перерезали мне горло почти до кости.
Моя ярость удваивается – а потом еще раз, и еще. Сколько же времени прошло? Сколько пришлось ждать, пока мое тело восстановится? Это-то и плохо, когда имеешь дело с кожей, костями, кровью и мышцами. Даже у меня они не восстанавливаются мгновенно.
Начинаю подниматься, чувствуя, что мое тело одновременно и прежнее, и новое. Тяжелый, бесформенный ком плоти соскальзывает с меня. Тоже знакомое ощущение. Сколько полей я оросил кровью и удобрил плотью? Сколько людей пробилось наружу из-под земли после смерти? Бесчисленное множество. Я отказался от этой жизни, и все же она навсегда останется моим первым воспоминанием. Отшвыриваю чужое тело и сажусь.
Но тут мой взгляд падает на хрупкое запястье, на два браслета с амулетом… Все во мне замирает. Все, кроме страха. Холодного, скручивающегося в клубок страха. Из моих губ вырывается какой-то звук. Нет!
– Мириам? – Мои руки касаются тела, но оно – то, что от него осталось, – уже холодное.
Я не верю своим глазам. Это не она. Она не сделала бы такой глупости. Она не могла.
Господи, пожалуйста. Она не могла.