— Эта тварь смотрит на меня и говорит со мной.
Я присмотрелся внимательней.
— Ничего она на тебя не смотрит и уж тем более — не говорит.
Затем в баре гостиницы мы играли в дартс — метали в цель маленькие дротики.
— Сегодня что-то мало народу, — промолвил бармен.
К нам привязался какой-то карлик, родом из Южной Америки. Он приехал сюда погостить к родственникам.
— В Париж, — начал он свой рассказ на ломаном английском, — в Париж люди умей жить. Вы когда бывай в Париж?
Когда он удалился в туалет, Ребекка сказала:
— Твоя первая книга была классная, но потом ты несколько сдал.
Я посмотрел на нее пристально. Что-то заставило меня вспомнить о моем редакторе Фредерике ван дер Кампе и о литературной поваренной книге, которую я собирался написать.
— Почему это?
— Что почему?
— Ладно, — махнул я рукой, — не будем об этом.
Она отвернулась.
Я положил руку ей на плечо.
— А почему ты, собственно, оставила кусочек картона у меня под дверью?
Она пожала плечами:
— Я подумала, что, возможно, мы проведем приятный вечер. Я ведь уже говорила.
«Приятный вечер». Мне казалось, что эти слова означают нечто совсем иное, чем просто приятный вечер. Ведь с самого начала, с нашей первой встречи в кафе Музея естественной истории, все ее слова означали нечто иное. Страдающая псориазом женщина, ваяющая скульптуры с людей, которых она видит по телевизору, — что все это значит?
Карлик вернулся за столик и опять принялся болтать, но я почему-то никак не мог сосредоточиться на его словах. Он даже слегка похлопал меня по руке, чем напомнил мне птицу. Его указательный палец был похож на птичий клюв.
— Мистер, — сказал он, — ваш жена ушел.
Ребекка стояла в противоположном конце бара рядом с тем самым типом в ковбойской шляпе, которого я уже видел возле стойки регистрации.
— Она мне не жена.
— А кто?
— Сестра.
— Сестра. — Он поцокал языком, словно понукая лошадь, затем достал из своего портмоне фотографию и показал мне: — Посмотреть, вот мой жена. Парижанка.
Я не смог понять по фото, лилипутка его жена или нет. Она и вправду немного смахивала на учительницу французского. Кто знает, может, она действительно родилась в Париже.
Ребекка крикнула из противоположного конца бара:
— Я угощу этого человека, ладно?
— Ладно, — крикнул я в ответ, — включи в наш счет за номер.