В воздухе уже пахло порохом… Времени терять было нельзя. Федор Петрович спешно провел огромную работу по укреплению города-крепости и окружающих ев фортов, установке мин на фарватере. Кронштадт был готов встретить врага во всеоружии. К счастью, стрельба не понадобилась.
Вплоть до 1864 года — до избрания президентом Российской Академии наук — Федор Петрович Литке в своей работе был тесно связан с морским министерством, играл важную роль в управлении военно-морскими силами России. По его инициативе был разработан и принят новый Морской устав, а также решение о проведении на флоте прогрессивных коренных реформ в связи с переходом от парусных судов к паровым и броненосным кораблям. В 1855 году его произвели в адмиралы.
На посту президента Академии наук Литке находился восемнадцать лет. Он активно содействовал развитию научных обществ и учреждений в стране. Так, при нем расширилась деятельность Пулковской обсерватории, получили большое развитие Главная физическая обсерватория — первый в мире климатологический центр, а также Павловская магнитно-метеорологическая обсерватория.
В 1873 году Географическое общество учредило золотую медаль имени Ф. П. Литке. Она присуждалась за «всякого рода самостоятельные исследования, в коих физическая география играет видную роль».
Федор Петрович Литке был почетным членом Морской академии, Вольного экономического общества, почетным профессором Харьковского, Петербургского и Дерптского университетов. Он стал также почетным членом Копенгагенского института Древностей, Бразильского института истории и географии, Австрийского географического общества, Берлинского общества землеведения, корреспондентом Французской Академии наук по секции географии и навигации, Королевского Географического общества в Лондоне.
Долгой и плодотворной была жизнь этого истинно ученого-подвижника. Федор Петрович Литке скончался на 85-м году жизни 8 (20) августа 1882 года в Петербурге.
На Сахалине и в Приамурье
Невельские… Эту фамилию еще в XVIII веке носили люди, посвятившие свою жизнь морю. А если человек с малых лет слышит от взрослых увлекательные истории о дальних путешествиях по морям-океанам, об открытиях невиданных земель да вдобавок зачитывается книгами, рассказывающими о подвигах знаменитых мореходов, — кем он захочет стать?
Конечно, моряком!
И Геннадий Невельской уже с юности начал мечтать о бескрайних морских просторах, бурных извилистых реках, далеких берегах. Он уже знал от старших, что моряк должен уметь делать все. Вот, как его пращур, галерный подмастерье Невельской, который так отличился при постройке галер, что был за это почетно «презентован» самой Екатериной I семью аршинами сукна… А лейтенант Гаврила Невельской, командуя в 1808 году небольшим кораблем «Опыт», решился бесстрашно вступить в неравный бой с мощным английским фрегатом.
И отец Геннадия — тоже лейтенант русского флота — Иван Алексеевич Невельской много изведал, участвуя во всевозможных морских баталиях. Хотя он впоследствии и ушел в отставку и жил в своей усадьбе Дракино Солигаличского уезда Костромской губернии, былого не забывал.
Отец умер, когда Геннадию исполнилось всего девять лет. Тем не менее тяга к морской службе была у мальчика уже великая, и в 1829 году, пятнадцати лет от роду, он поступил в прославленный знаменитыми питомцами Морской кадетский корпус. Приказ о зачислении Геннадия Невельского подписал Иван Федорович Крузенштерн.
С первых дней Геннадий Невельской отличался в успехах, проявил большую любовь к изучению морского дела, старательность. На выпускных экзаменах его ответы были столь блестящими, что обратили на себя внимание Л. П. Гейдена, одного из героев Наваринского сражения.
Впрочем, как мы узнаем позже, многие таланты и достоинства Геннадия Ивановича Невельского нередко лишь осложняли, а то и вконец портили его отношения с сановниками, а горячий и прямой характер мешал выполнению планов, которые он неизменно посвящал служению Отчизне.
Окончив весьма успешно корпус в декабре 1832 года, Геннадий Невельской был оставлен для продолжения образования в офицерских морских классах при том же учебном заведении. Здесь слушатели совершенствовали свои знания в морских науках, а также получали практические навыки. Изучали астрономию, баллистику и другие науки, слушали лекции математиков В. Я. Буняковского, М. В. Остроградского, физика Э. X. Ленца.
В 1835 году молодой моряк получил первый чин и был назначен в эскадру контр-адмирала Ф. П. Литке вахтенным лейтенантом флагманского корабля — фрегата «Беллона».
Служба под начальством Литке сыграла важную роль в становлении Невельского как мореплавателя. Именно в тот период не без влияния Литке окреп его интерес к изучению и освоению неизведанных земель страны, в частности Сибири и Дальнего Востока.
Дальний Восток особенно манил его своей загадочной красотой, природной мощью… Привлекало прежде всего устье Амура, таящее много неизвестного. Знаменитые мореплаватели — француз Ж.-Ф. Лаперуз, англичанин У. Р. Броутон, побывавшие в тех водах, утверждали: устье этой великой дальневосточной реки несудоходно, а материковый берег соединяется с побережьем Сахалина перешейком.
Итак, Сахалин — полуостров, воды Амура теряются в песках… Но Невельской слышал и другое. Карты русских промышленников и мореходов XVIII века, а также «скаски» (рассказы) В. Д. Пояркова и первые русские атласы ясно говорили: устье Амура выходит в пролив, отделяющий остров Сахалин от материка.
Так остров или полуостров этот таинственный Сахалин? Можно ли пройти на судах в устье Амура?
Невельской дал себе твердое слово найти истину. Для начала он стал изучать все старые карты той местности, описания давних путешествий… Но всего этого было, конечно, мало для решения загадок Амура и Сахалина. Захотелось самому побывать там, узнать все доподлинно и точно.
На первых порах не повезло. Сразу получить назначение на Дальний Восток не удалось. Л. П. Гейден, тот самый, который восхищался на выпускном экзамене в Морском кадетском корпусе ответами Геннадия Невельского, предложил молодому офицеру перейти на свой фрегат. Отказаться от столь лестного предложения было бы неловко…
Девять долгих лет служил Невельской на «Авроре», а потом и на других кораблях, ходил по Балтийскому, Северному, Средиземному морям. Он стал опытным моряком; еще более пополнил и свои теоретические знания. Не обходили Геннадия Ивановича и по службе: он получил чин капитан-лейтенанта, и его уже собирались назначить командиром на строящийся фрегат «Паллада»…
И тут, к общему удивлению, он решительно отказался от этого заманчивого предложения и стал просить совсем о другом: о назначении его командиром небольшого военного транспорта «Байкал» — двухмачтового барка. Этот барк был предназначен для перевозки грузов Российско-Американской компании из Кронштадта на Камчатку. Ведь это совсем недалеко от Сахалина, а там и Амур рядом!
Просьбу Невельского удовлетворили — о нем ходатайствовал сам Ф. П. Литке. В конце 1847 года Геннадий Иванович стал командиром «Байкала». Спешил: хотелось спустить корабль па воду раньше срока, сэкономить время. Для этого у него были свои соображения… Не нарушая планов компании, Невельской собрался уже в нынешнем году, не откладывая в долгий ящик, проверить: пригоден ли Амурский лиман для плавания кораблей. У него было время, чтобы всерьез поразмыслить об этом. Все свидетельствовало: такая многоводная река, как Амур, не может бесследно потеряться в песках. Она обязательно должна иметь выход к морским просторам.
Казалось бы, важное для интересов государства дело, которое задумал передовой морской офицер, должно всюду встретить поддержку. Но на пути Невельского встала поистине непроходимая стена косности царских сановников и самого Николая I. «Основанием» для отказа в исследовании устья Амура послужило простое недоразумение. Еще в 1846 году в район Амура был направлен из Ново-Архангельска бриг «Константин». Командир его, поручик корпуса флотских штурманов А. М. Гаврилов — человек до крайности аккуратный — неукоснительно выполнял все пункты данной ему Российско-Американской компанией инструкции. А один из пунктов инструкции гласил: «В случае, если при входе в лиман встретите мели, то не должны подвергнуть судно опасности, ибо положительно известно, что устье реки недоступно». Встретив мели, Гаврилов в самый лиман и не пошел, а в своем донесении правителю Российско-Американской компании Ф. П. Врангелю написал, что этот лиман-де доступен только для мелкосидящих судов. Министру иностранных дел графу К. В. Нессельроде этого показалось недостаточно, и он «от себя» приписал: «…река Амур не имеет для России никакого значения». Прочитав сие донесение, Николай I наложил окончательную резолюцию: «Вопрос об Амуре, как реке бесполезной, оставить».
Весьма затруднительным было положение рядового флотского офицера. Ведь ему приходилось идти наперекор самому царю, а такое даром не сходило. И все же Геннадий Иванович Невельской встал на этот путь. Он обратился с просьбой разрешить ему вновь исследовать устье Амура, ссылаясь на старинные документы. Конечно, Невельскому в его просьбе отказали. Правда, после многих ходатайств ему все же было разрешено составить инструкцию для производства описи берегов и глубин Амура. Проект такой инструкции он составил. И стал надеяться на удачу: вдруг проект утвердят?
Тем временем пора было отправляться в путь. «Байкал» вышел из Кронштадта 21 августа 1848 года. Невельской рассчитывал, что, пока он идет к Петропавловску-Камчатскому, он получит разрешение на плавание в Амурском лимане.
Надежды не сбылись. Хотя переход из Кронштадта в Петропавловск-Камчатский был выполнен в кратчайший срок, всего за 8 месяцев и 23 дня (на два месяца быстрее обычного), вместо разрешения на плавание в Амурском лимане он получил лишь частное письмо недавно назначенного генерал-губернатора Восточной Сибири графа Н. Н. Муравьева. Тот туманно сообщал, что принимает участие в подготовке инструкции. Но самой инструкции Невельской не получил.