Федор Петрович заранее определил предполагаемое местонахождение пролива Маточкин Шар. В тот же день корабль вошел в устье пролива.
Ф. П. Литке записал в дневнике: «Теперь открылась ясно причина, отчего мы в прошлом году не могли узнать Маточкина Шара. Горы, подходящие к самым его берегам, равно как и мысы Черный и Бараний, образующие собственно вход в пролив, створяясь между собою, столь совершенно его заслоняют, что, даже находясь у мыса Столбового, ни по чему нельзя воображать, что имеешь перед собою пролив около 100 верст длиною».
Он не хотел спешить. Прежде чем исследовать и описать самый пролив, Федор Петрович решил, не заходя в него, пройти к северу. Продвигаясь вдоль берега Новой Земли на корабле, моряки то и дело наносили на карту никем до тех пор не исследованные заливы и мысы, давая им названия. Имена многих выдающихся путешественников и чуть ли не всех членов команды были запечатлены на географической карте.
К вечеру 9 августа бриг достиг конечного пункта прошлогоднего плавания. Моряки увидели длинный низменный остров, на котором побывал в свое время голландский мореплаватель Баренц. За ним тянулся ровный, но круто обрывавшийся у воды берег. Одну из приметных гор на этом берегу Литке решил назвать горой Крузенштерна.
В то время величина Новой Земли еще не была определена. Путешественники надеялись вот-вот увидеть северную оконечность острова, тот самый мыс Желания, обогнув который можно войти в Карское море. С 11 августа все чаще стали появляться плоские льдины, предвестники зимы. Участники экспедиции переходили от надежды к разочарованию. Но вдруг увидели перед собой целые поля мелкого льда вперемежку с плавающими стволами крупных деревьев. Стало ясно? этот лес мог быть принесен сюда только с рек Сибири. А это значит, что корабль находится у входа в Карское море. Моряки предположили, что последний из увиденных ими мысов должен быть мысом Желания.
Спустился густой туман. Целый день бриг лавировал, чтобы не сесть на мель. Приходилось ориентироваться, прислушиваясь к шуму трущихся друг о друга льдин. Если шум становился громче — значит, глубина уменьшилась и нужно делать очередной поворот… Наконец туман рассеялся. Перед мореплавателями стоял сплошной лед, тянувшийся по всему горизонту до самого берега Новой Земли. Несколько дней они пытались изо всех сил провести бриг вперед. Безуспешно. Лед и туман стояли перед ними несокрушимой преградой.
Мрачно и пустынно выглядела северная оконечность Новой Земли. Все вокруг было сковано льдом и покрыто снегом. Ни зверь, ни птица не нарушали поистине мертвой тишины… Сырой морозный туман пронизывал мореплавателей буквально до костей. «Пустота, нас тут окружавшая, превосходит всякое описание», — отметил Ф. П. Литке. Й еще: вода в этих широтах была так прозрачна, что при глубине до пятнадцати сажен на дне можно было видеть небольшие раковины.
Утром 17 августа видимость улучшилась, и бриг пошел назад, к проливу Маточкин Шар. На этот раз Литке не стал описывать сам пролив — не оставалось времени. Он решил спуститься на юг и нанести на карту южный берег Новой Земли, тогда еще мало известный, и, по возможности, остров Вайгач, лежащий к югу от нее.
Но очень хотелось бросить хоть беглый взгляд и на Маточкин Шар. Ф. П. Литке с офицерами отправился на гребном судне в небольшую губу — Староверское становище. Федор Петрович сразу понял: окруженная высокими крутыми горами, при необходимости эта губа может служить местом стоянки. На правом берегу реки Маточки, впадающей в губу, моряки нашли большую избу, сложенную из плавника, и при ней баню. Кругом лежало несколько лодок, лопат, валялись черепки, оленьи рога. Рядом на берегу, на кольях висели неводы и были опрокинуты большие баркасы. Все это было оставлено промышленниками.
Неподалеку от избы высились три креста. На самом новом из них было вырезано имя Поспелова. Ф. П. Литке слышал о нем: это был штурман, принимавший участие в экспедиции 1806 года.
Штурманы вскоре определили координаты якорной стоянки, а офицеры собрали образцы минералов и растений, а также произвели наблюдения за приливами.
21 августа бриг снова направился к югу. Это продолжалось, однако, совсем недолго: из-за полного штиля пришлось опять стать на якорь. Ф. П. Литке писал: «Ночью на 25-е число имели мы отменно ясную погоду. Луна и звезды в полном сиянии представляли совершенно новое для нас зрелище; горизонт был так чист, что Венера при самом восхождении своем была уже видна; стоявшие на вахте приняли ее за огонь. Северное сияние горело весьма ярко». Путешественникам удалось убить моржа. Судя по клыкам, это было молодое животное, однако длина его составляла 3,5 аршина (около 2,5 метра), а весил он более 20 пудов (320 килограммов). Из него натопили шесть пудов сала.
К утру 27 августа подул сильный ветер. «Видя, что буря нисколько не смягчается, — записал Ф. П. Литке в своем дневнике, — и что скорой перемены погоды к лучшему ни по чему ожидать нельзя, вынужден был, наконец, отложа дальнейшие покушения, направить курс к Белому морю». Несмотря на сильное встречное течение и штормы, 6 сентября 1822 гада бриг благополучно достиг Архангельска. Здесь моряков ждали письма. Немало получил их и Федор Петрович. Писали товарищи по службе на флоте, родные и, что особенно обрадовало, прославленные мореплаватели: Головнин, Крузенштерн, Сарычев.
Литке сразу же засел за приведение в порядок журналов и карт. А потом была дорога в Петербург и подготовка докладов морскому министру и генерал-гидрографу Г. А. Сарычеву.
Результаты экспедиции были признаны отличными. На заседании Адмиралтейского департамента, давая оценку астрономическим определениям Литке, известный российский ученый-астроном Ф. И. Шуберт заявил: «Имею удовольствие донести департаменту, что прилежание и точность, с коими Литке наблюдения свои производил и вычислял, достойны похвалы всякой и ему великую честь приносят… Я посему считаю моею обязанностью уверить департамент, который спрашивал о сем предмете мое мнение, что лейтенант Литке сим путешествием отличил себя наилучшим образом и оказался достойным награждения».
Несмотря на большие успехи, достигнутые Литке в исследовании Новой Земли и Лапландского берега, они еще во многом оставались неизведанными. Но Литке уже пробудил к ним интерес широкой научной общественности. Вскоре была намечена третья экспедиция к Новой Земле, Кроме главной цели — дальнейшего описания берегов Новой Земли — Литке предстояло закончить обследование Лапландского берега вплоть до границы России с Норвегией, начатое во втором путешествии. Затем следовало окончательно удостовериться в том, что мыс на северной оконечности, виденный и нанесенный им на карту Новой Земли, действительно и есть мыс Желания.
Помимо всего прочего экспедиция должна была определить длину пролива Маточкин Шар, осмотреть проливы Югорский Шар и Карские Ворота, описать остров Вайгач. И наконец, пройдя в Карское море, точно нанести на карту очертания восточного берега Новой Земли.
Федор Петрович еще не успел отдохнуть от предыдущих походов, но был рад доверию, которое ему оказывали уже в третий раз. 11 марта 1823 года он выехал в Архангельск.
Бриг «Новая Земля» вышел в свое третье плавание 11 июня 1823 года. В течение месяца экспедиция продолжала описание Лапландского (Мурманского) берега. Пройдя устье Печенги и осмотрев, монашеские скиты, Литке в конце июля направил бриг к Новой Земле. Далее путь шел на север.
Литке, сделав наблюдения, понял: он допустил ошибку! Во время прошлогоднего плавания он принял за мыс Желания другой мыс… Значит, надо плыть дальше к северу.
…А на пути корабля вновь сплошные льды. Пришлось брать обратный курс и, став на якорь в западном устье пролива Маточкин Шар, заняться подробным описанием его берегов. Команде двух гребных катеров было поручено исследовать северный берег пролива (южный был уже описан до них штурманом Розмысловьтм} и западный выход из него. По результатам этих работ Литке впоследствии создал карту.
Пока корабль стоял у входа в устье пролива, моряки, ожидая возвращения гребных катеров, обследовали местность, рыбачили, охотились. Литке вдоль и поперек исходил всю округу и отметил, что горы состоят здесь главным образом из сланца, по большей части талькового, с большими кварцевыми прожилами. В этих прожилах много серного колчедана, а еще больше железкой охры. В расселинах же встречалась ему иногда и чистая охра. Конечно, эти ценные данные были тотчас нанесены на карту.
Морякам очень хотелось добыть хоть одну белую сову. Как писал Литке, эти птицы «одни изо всей породы пернатых могут быть почтены настоящими жителями Новой Земли, оставаясь здесь на зиму тогда, как все прочие птицы без исключения отлетают прочь. Мы испытали, что совы и в самый ясный день весьма хорошо видят, ибо ни одна из них не подпустила стрелков наших на ружейный выстрел». Наконец одна птица все же зазевалась и попала в коллекцию.
Бриг шел к проливу Карские Ворота. Все обещало благополучие, погода наладилась. Но именно здесь плавание едва не закончилось катастрофой.
19 августа, когда моряки находились у юго-восточной оконечности Новой Земли, Литке обратил внимание на изменившийся цвет воды. Она вдруг сделалась зеленоватой и мутной… И вдруг судно сильно ударилось носом, а потом кормой. «Удары стремительно следовали один за другим, — писал Литке. — Скоро вышибло руль из петель, сломало верхний его крюк и разбило корму; море вокруг судна покрылось обломками киля, несколько минут мы не теряли хода, — наконец стали. Жестокость ударов усугубилась, и страшный треск заставлял всех членов брига ожидать каждую минуту, что бриг развалится на части… Даже ртуть в барометре, висевшем в капитанской каюте, в двух местах разделилась».
В этот грозный момент командир думал только о том, чтобы не дать погибнуть людям; он уже приказал рубить мачты. И тут бриг вдруг тронулся с места, а затем вскоре вышел на глубину. Его счастливо сняло с камней неожиданно усилившееся волнение.
Явная опасность миновала, хотя положение оставалось тяжелейшим: судно шло без руля, а между тем приближалась ночь. Крайне ненадежное состояние судна вынудило командира повернуть назад. По пути моряки обследовали остров Колгуев. На нем паслись стада оленей, принадлежавшие купцам города Мезень. Закончив географическое описание, взяли курс на мыс Канин Нос и 31 августа 1823 года прибыли в Архангельск.
Здесь Литке жил до наступления зимы, приводил в порядок журналы, составлял карты, а затем отправился в Петербург. Там он доложил о результатах экспедиции. Ее итоги были признаны основательными. Однако ведь бригу опять так и не удалось достигнуть мыса Желания… Не за горами была четвертая экспедиция. Перед Литке стояла новая задача: направиться к промежутку между Шпицбергеном и Новой Землей, на север Баренцева моря, чтобы установить, до какой широты можно «в сем месте проникнуть…»
Однако и это плавание, начатое 18 июня 1824 года, ожидаемых результатов не принесло. Как отмечал Литке, лето 1824 года оказалось «несравненно льдистее прежних».
Федору Петровичу предложили возглавить и пятую экспедицию к Новой Земле… Но Литке отказался.