— Папа! — Я было шагнул к нему, но он как-то странно среагировал на это.
— Да, да, — сказал он. — Ты прав. Выпил. Но у меня тут были гости. Садись, пожалуйста. И-да…
И он вдруг взял себя в руки. Было такое ощущение, что он дежурный офицер, напился, а тут нагрянула генеральская проверка. Лицо напряглось. Он сел в кресло и крепко ухватился за колено правой, ноги, которая была небрежно закинута поверх левой.
— Расслабься. Ты что? — сказал я.
— Да нет, ничего, — и он еще крепче стиснул колено. — Ты, очевидно, что-то хочешь сказать мне. Я слушаю.
И тут началась одна из самых мучительных бесед в моей жизни.
— Хочу съездить в Болгарию, — сказал я бодро и тоже зачем-то закинул ногу на ногу. — Как ты на это смотришь?
— Прекрасно, прекрасно! Болгария — дивная страна. Там уже должно быть тепло. Даже жарко. А как твои дела?
— Ты ведь звонил, узнавал.
— Да, да. Тобой очень довольны.
Мы замолчали. Мне хотелось как-то стащить его, да и себя, с этого идиотского тона, и я сказал:
— А вот некоторые носят лиловые кальсоны. Зачем? Такой гнусный цвет. Знаешь, я видел егерское белье. Почти за те же деньги. Хочешь, куплю?
— Да, да… — сказал папа. — И что удивительно, в Болгарии жара переносится гораздо легче, чем, допустим… Н-да! Жалко, что ты не попрощался с Костей.
— Попрощаюсь. Долго ли заехать?
— Долго. Дело в том, что он улетел. Я тебе как раз звонил по этому поводу. Но тебя не оказалось на месте. Он улетел в Благовещенск.
— Куда? — Я не поверил своим ушам.
— На два года пока, — сказал папа. — Прописка за ним остается.
— Но как же так? Почему?
— Предложили прекрасную работу. Там открылся пульмонологический центр. Н-да… — Папе очень трудно было держать трезвую форму, но он крепился. — Значит, в Болгарию? Прекрасно, прекрасно. Бывал. Есть там город Созополь…
Надо было, конечно, расспросить про Костю, но я почему-то сказал:
— Вот здорово — а мы как раз едем в Созополь! Если хочешь, я возьму с собой фотоаппарат. Знаешь, виды всякие, развалины. Может быть, ты что-нибудь узнаешь. И потом, дубленку там можно купить. У тебя какой теперь размер? Наверное, пятьдесят восьмой? Хорошо бы обмерить тебя сантиметром, а то ведь габариты. Живот…
Папа поморщился, как от зубной боли.
— Вино там замечательное, — сказал он. — И очень дешевое.
— Ну что ты про вино! — сказал я. — Это и дятлу известно. Я тебя спросил про фотографии. Неужели неинтересно посмотреть? Ведь если ты действительно там бывал…
— С тел пор прошло столько лет. Приятель у меня там похоронен. Даже друг. Виноградник там. Дорога идет вдоль моря, а выше — виноградник… Впрочем, чепуха, бред. Мало ли в Болгарии виноградников?
Он потянулся было к столу за папиросами и чуть не грохнулся вместе со стулом.
— Господи, зачем ты столько пьешь?
Я подал ему папиросы, зажег спичку. Но он закуривать не стал. Просто повертел пачку в руках, а потом сунул ее в карман.
— Извини, что я чай не поставил, — сказал он. — Заварка кончилась. Теперь с заваркой плохо. Нигде нет индийского чая. Н-да…
И тут возникла одна из тех пауз, в которые я обычно падаю, как в пропасть. Казалось, еще секунда, мгновение — и сердце мое не выдержит, лопнет, разлетится на куски от этого черного падения неизвестно куда.