Арабы Аравии. Очерки по истории, этнографии и культуре: читать начало книги онлайн

Тогда, по обычаю предков, решили прибегнуть к «суду огня». В те далекие времена, когда йеменцы в чем-либо расходились во мнении, рассказывает Ибн Хишам, то «суд над ними вершил огонь»: он «пожирал несправедливого и не вредил потерпевшему», сжигал того, чье мнение было неверным, и не приносил вреда тому, кто был прав. Священный огонь тот «исходил из земли»; «источник его располагался в одном из красивейших мест» в окрестностях Саны. Для древних йеменцев он был единственным в их землях, непререкаемым никем, «решателем в важных делах». Так вот, химйаритов из числа ярых защитников «культа предков», вышедших на «суд огня» с их идолами в руках и попытавшихся, было, пройти сквозь него, «огонь сожрал», и идолов, и людей, кто нес их. Иудейских же священников с их свитками огонь не тронул, «никого из них не повредил». Прошли они через огонь, и вышли из него здоровыми и невредимыми. Чудо это и решило спор. Химйариты приняли новую веру, а древнейшее в Йемене капище идолопоклонников в Риаме по настоянию еврейских священников и с согласия людей было разрушено. Когда делали это, то, будто бы, «вышел оттуда демон в виде черной собаки», зло взглянул на людей, и скрылся.

Исторические хроники свидетельствуют, что после первого размыва Ма’рибской плотины (середина II в.) произошло переселение обитавших в округе племен на север и на юго-восток полуострова. Впоследствии Ма’рибскую плотину прорывало еще несколько раз. Когда это случилось в 450 г., отмечает в своем сочинении «История арабов» блистательный российский востоковед А. Е. Крымский (1871–1942), то, «выставив 20 тыс. рабочих», царю удалось поправить запруду. В 542 г. ее опять размыло. Восстановительные работы заняли 58 дней. После первого разрыва плотины одни из йеменитов, во главе с шейхами Бакром, Мударом и Рабиа’, ушли из родных земель и обосновались сначала в Северной Аравии, в Хиджазе. Затем некоторые из них «отодвинулись» в Месопотамию. Прожив какое-то время в Двуречье, крупная ветвь племени ’азд мигрировала в Сирию. Поселившись у реки Гассан, эти йемениты стали именовать себя со временем гассанидами. Легендарное царство, основанное ими (царство Гассанидов), просуществовало 500 лет. Сделавшись вассалами Римской империи, гассаниды верно служили ей на восточных рубежах ее обширных владений. Йемениты, пустившие корни в Месопотамии, заложили в Хире царство Лахмидов, подвластное персам (12).

Исторические миниатюры. Яркими страницами в истории Древнего Йемена арабские хронисты называют времена правления химйаритов и сабейцев, а черными — годы царствования Зу Нуваса.

Зу Нувас печально прославился жестокими гонениями на христиан, их поголовным, зверским, можно сказать, истреблением в Наджране (центр христианства в Аравии). «Опрокинувшая» его Абиссиния оставила свой след в памяти народов «Острова арабов» попыткой «сокрушить Ка’абу», предпринятой Абрахой, наместником негуса Абиссинии в Йемене. Мекканская экспедиция Абрахи вошла в анналы истории Аравии как «вторжение абиссинцев в Хиджаз со слонами» (570 г.).

В христианском Наджране, где в 25 г. до н. э. побывала 11-тысячная римская армия во главе Элием Галлом, префектом (наместником) Египта, проживала, к слову, большая еврейская колония. И что интересно, отношение к евреям в Наджране, над которым так жестоко в свое время надругался Зу Нувас, писал французский путешественник Джозеф Халеви, посещавший Наджран в 1870 г., было, пожалуй, самым доброжелательным, чем где-либо еще в Аравии (13).

Насчет того, как пришло христианство в Наджран, бытует следующее предание. Некто Файмиун, повествует Ибн Хишам, «приверженец веры Иисуса», странствовавший по Сирийской пустыне, «от одной деревни к другой», попал в плен к бедуинам; и оказался в рабстве, в Наджране, «вместе с последователем своим», Салихом. «Строго блюдя заветы Иисуса», скрытно вставал по ночам и совершал молитвы. И когда делал это, то место, в котором он ютился, озарялось светом и «освещалось без светильника». В ответ на соответствующий вопрос своего хозяина, однажды заставшего его за этим занятием и удивленного увиденным, поведал ему о «следуемой им вере». В состоявшемся затем откровенном разговоре сказал, что от той пальмы, которой, как божеству, поклоняются жители Наджрана, нет, дескать, по его мнению, «ни вреда, ни пользы». Пальма эта, заявил он, — всего лишь дерево. И как все другое на земле, «живое и неживое», она подвластна воле Господа, который «в силах сделать с ней, если возжелает, все, что захочет». Проговорив всю ночь, раб и хозяин, бывший, кстати, шейхом одного из племен Наджрана, договорились о следующем. Если случится так, что Бог, в которого верует Файмиун, как-то «покажет над пальмой свою силу», то население Наджрана «примет веру Иисуса».

С наступлением утра встал на колени Файмиун, и, помолившись, призвал Господа помочь ему обратить наджранцев в истинную веру. Творец, услыхав слова Файмуна, «ниспослал на землю ураган», дотоле в тех краях неведомый. Налетел он на Наджран, вырвал пальму с корнем, и забросил высоко в горы. Хозяин Файмиуна видел все происшедшее собственными глазами. И когда он, человек в Наджра- не авторитетный и уважаемый, известил соплеменников о том, кто и почему сокрушил их священное дерево, то тогда жители Наджрана и «уверовали в Иисуса, и приняли новую веру». Так, дескать, христианство, по словам Ибн Хишама, и пришло в Аравию (14).

Случилось это где-то в году 445-м, рассказывает в своих «Записках о мученичестве св. Арефы (’Арафы) и других с ним в городе Негране» (Наджране) архимандрит Арсений. И оговаривается, что Симеон Метафраст (византийский писатель и государственный деятель, автор свода житий святых, ум. ок. 960) полагал, что христианство туда было привнесено «Феофилом, епископом, посланником императора Констанция» (337–361), направленным им в Аравию «около 344 г.» (15). Той же точки зрения придерживался и Филосторгий (ок. 368-ок. 439), автор «Церковной истории». На Феофила, отмечает он, отправленного «около 350 года» к народу, жившему в Аравии, близ океана, император возложил важную миссию. Цель ее состояла в том, чтобы «завязать мирные сношения» с тамошним народом, «гомеритами, называвшимся некогда савеями», и «выхлопотать разрешение на постройку церкви». Дабы «путешествующие купцы римские», находясь по делам торговым в «землях благовоний», могли иметь возможность для «христианского назидания». Имелась у Феофила и «достаточная к тому сумма». В числе подарков, взятых с собой Феофилом, император Констанций «назначил 200 лучших лошадей каппадокийских». Несмотря на козни и «упорство евреев», «сильных в той стране», посольство Феофила имело «великий успех». «Владыка гомеритский» (царь химйаритов), «пораженный святостью Феофила, склонился к христианству», и «распорядился построить три церкви». В том числе в столичном граде своем, Зуфаре (Зафаре), и в Адене, где проживало много торговцев римских. Побывал Феофил и в Наджране, «граде великом и многонаселенном».

Масштабные преследования и избиения христиан устроил в Йемене Зу Нувас, химйаритский царь, рожденный наложницей- иудейкой (правил 517–525). Приняв иудаизм и взяв еврейское имя Иосиф (Йусуф у арабов), он подверг христиан насилиям и притеснениям. Войдя с войском в Наджран, предложил общине христиан сделать выбор: «между его верой, иудаизмом, и смертью». Наджранцы предпочли смерть, повествует Ибн Хишам. Тогда Зу Нувас приказал вырыть глубокий ров посредине города, и сжег их там, «предав прежде пыткам». Число христиан, павших от рук Зу Нуваса в Йемене, составило более 20 тыс. чел. (16)

Зу Нувас, «еврей, беззаконнейший и кровожаднейший из всех людей народа гомеритов» (химйаритов), как о нем отзывается архимандрит Арсений, развязал «бесчеловечное гонение на всех чтите- лей имени Христа» в Йемене, были ли то греки или персы, римляне или эфиопы. Вначале организовал побоище христиан в Зафаре. Ставя об этом в известность одного из «царей арабов на границах Западной Месопотамии» и призывая его поступить также, информировал его о том, что, овладев царством химйаритским, захватил в Зафаре «всех веровавших в Христа, грозя им смертью, если не сделаются евреями… Избил 180 священников, которых нашел. Вместе с ними истребил и эфиопов, которые оберегали церковь, а церковь обратил в синагогу.». Затем «двинул войско» в направлении «христолюбивого Наджрана, чтобы разорить его» (518 г.).

Окружив город, Зу Нувас выслал глашатаев, дабы возвестили они, что тот, кто не станет «порицать Распятого, тот погибнет от огня и меча». Кто же «будет одних мыслей» с ним, «отрекшись от Троицы, как ее называют ученики Галилеянина, тот удостоится почестей многих и преимуществ великих» в царстве его. Оповестили наджранцев глашатаи и том, как обошелся Зу Нувас с не принявшими его предложение христианами Зафара и Адена: «предал огню и мечу», и их самих, и монахов; церкви же христианские во всех его владениях, «сжегши и разрушивши до земли, обратил в прах».

Многие дни, пишет в своих «Записках» архимандрит Арсений, держал Зу Нувас в осаде наджранцев (смысл названия Наджран — Оплот неодолимый). «Всех живших в предместьях выгнал; одних погубил, других раздал в рабы вельможам своим и военачальникам». Когда же город взять не смог, то объявил его жителям, что хотел бы «решить дело миром». Пообещал им «вреда никому не чинить» и «к оставлению чтимой ими веры не принуждать». Что явился, дескать, в Наджран лишь с одной целью: для «сбора подобающей дани, взимаемой, по обычаю, с каждой души, живущей в городе», в размере «один елкас» (около 3 рублей серебром). Ежегодная дань с Наджрана, составляла, по подсчетам архимандрита Арсения, «130 талантов золотом» (около 519 тыс. рублей серебром).

Горожане «поверили словам змея коварного, — продолжает свое повествование архимандрит, — обещавшего им с клятвою безопасность, и отворили врата города. Старейшины Наджрана вместе с Арефою (‘Арафой) вышли к царю и поклонились до земли». В ответ «Зу Нувас приказал всех их схватить; расхитить имущество их»; и «привести к нему, без промедления, Павла, епископа города». Не ведал он, замечает архимандрит, что епископ к тому времени уже умер. Узнав же об этом, отправил на «место, где покоилось тело Павла», нескольких своих подданных. И приказал, придя на могилу и «выкопавши кости Павла, сжечь их огнем, а пепел лопатами развеять по ветру».

На следующий день велел войску собрать как можно больше дров, зажечь костер и «побросать туда всех священников городских, дьяконов и остальных служителей Церкви». Женщин же, «избравших монашескую жизнь», а также канонисс (принявших пострижение), а заодно и певиц (клирошанок), найденных в городе и его окрестностях, — сжечь, имея в виду запугать тем самым остальных христиан. «Таковых сожженных», говорит архимандрит Арсений, ссылаясь на византийские хроники тех лет, из числа священников, клириков, монахов и монахинь «было числом 427 душ».

По сообщениям некоторых арабских историков, христиан сжигали не в самом городе, а за его стенами, в огромном рве, куда бросали живыми. Поэтому-то в преданиях племен Йемена Зу Нувас (Тот, кто с локонами) известен еще под прозвищами Государя ямы и Владыки горящего рва. «Убиты будут владетели рва, — сказано в Коране, — огня, обладающего искрами. Вот они сидят над ним и созерцают то, что творят с верующими» (17).

Св. Арефу (’Арафу) и прочих старейшин города, встречавших Зу Нуваса у городских ворот, а вместе с ними и многих других именитых горожан, «всего числом 340», как следует из «Записок» архимандрита Арсения, «еврей кровожаднейший велел заковать в железо». Глашатай, вставший перед ними, призвал: «Отрекитесь от Христа, иудействуйте, примите веру Зу Нуваса, и будете жить!». Но «мученики святые, — рассказывает архимандрит, — отказались отречься от Христа». Тогда Зу Нувас, собрав «жен и детей первенствующих горожан, поставил их супротив мужей их, увещая склонить мужей своих к отречению от Христа». Действа сии сопровождал словами: «Покоритесь, иудействуйте, и сохраните жизнь, вместе с детьми вашими». Но и жены отказались исполнить волю Зу Нуваса. Тогда царь распорядился подвести к яме сначала мужчин, «избить их мечом», обезглавить, а тела «оставить в пищу птицам небесным и зверям земным». Потом к месту с телами убиенных мужей «слуги мучителя поволокли за волосы и жен мучеников», где и обезглавили.

Финальной сценой издевательств Зу Нуваса над христианами Наджрана стала казнь «знатной во всем городе женщины и ее двух дочерей». Когда и они, люди богатые, а значит любившие жизнь и дорожившие ею, как он полагал, отказались принять иудейство, то Зу Нувас повелел «поставить женщин с позором» перед войском своим, «сняв с их лиц покрывала» и «распустив волосы их». В известном уже читателю письме к владыке Хирского царства Зу Нувас приводит детали этой, воистину, зверской казни. Женщину, уведомляет Зу Нувас своего адресата, он «велел растянуть на земле, а дочерей казнить близ матери, но так, чтобы кровь из порезанного горла текла в рот ее». Таким же образом «обошелся потом и с самой этой женщиной».

Всего в Наджране Зу Нувас предал мученической смерти 4252 человек во главе с 95-летним старцем Арефой (’Арафой), старейшиной Наджрана, «правителем города и всего округа его». Предки Арефы (’Арафы), говорится в «Записках» архимандрита Арсения, «приобрели княжеское достоинство в Наджране около 100 г. до н. э., изгнав оттуда прежних властителей из рода Афа ал-Кагин». Ссылаясь на житие мученика, священник Андрей Светлаков упоминает в своем сочинении «История иудейства в Аравии» о том, что память старца Арефы (’Арафы), причисленного к лику святых, празднуют 24 октября (18).

Творя бесчинства в отношении последователей учения Христа в Йемене, отмечается в трудах историков христианства, Зу Нувас, «призывал к тому же царей Персии и Хиры» (столица царства Лахми- дов в Месопотамии). В своем послании к властелину Персии, например, советовал «избить христиан», притом непременно, и «как можно скоро». «Возбуждал поступить также и правителя Хиры, — пишет архимандрит Арсений. — Обещал 4 тыс. динариев, если только воздвигнет он гонение на подвластных себе христиан». При этом не преминул заметить, что церковь в Наджране, вместе со священниками и всеми укрывшимися в ней горожанами, «не отвернувшимися от Христа», он лично «предал пламени». Затем казнил старейшину и вельмож, и «великое множество освященных жен и дев».

Распространению христианства в Йемене сопутствовали годы владычества в этой стране христианской Абиссинии. Она захватила Йемен в 525 г., придя туда в ответ на обращение йеменских христиан о помощи и защите от злодеяний Зу Нуваса. Дело было так. Житель Сабы, человек по имени Даус Зу Су’лубан, чудом спасся от неожиданно подошедших к Сабе и плотно окруживших ее войск Зу Нуваса. Выскользнув из города, добрался до самого властелина Византии. Происходило это в 523 г. Приняв его и выслушав рассказ о зверствах Зу Нуваса, император Юстин I (518–525) тут же надиктовал два письма. Одно — негусу Абиссинии, «приверженцу, — как он выразился, — одной с ним веры», союзнику Византии в бассейне Красного моря. Другое — Тимофею, епископу Александрийскому, чтобы и он обратился к царю эфиопскому с просьбой «собрать войско и смирить гонителя». Сделав это, объяснил Даусу, что Абиссиния, поскольку она «ближе к Аравии», чем Византия, сможет помочь христианам Йемена быстрее, чем Константинополь (19).

3 апреля 525 г., повествует архимандрит Арсений, собрал епископ Тимофей в Александрии, в церкви св. апостола Марка, «всех православных и множество монахов из пустыни Ливийской, совершил всенощное бдение, в том числе литию; и на следующий день, по окончании литургии, послал к царю эфиопов святую просфору в серебряном сосуде через пресвитера, и настоятельно побуждал его собрать войско против нечестивца и поразить его огнем и мечом» (20)

Когда негус Абиссинии ознакомился с посланиями, доставленными ему из Византии, то незамедлительно, по словам Ибн Хишама и архимандрита Арсения, стал готовиться к походу. Собрал 70 судов и «войско великое, числом до 70 тыс. человек». Пятнадцать тысяч воинов «направил в Йемен сухим путем», чтобы, «когда подошли корабли его с запада, эти эфиопы неожиданно появились с востока». Известно, что передвигались они вдоль африканского побережья Красного моря; и планировали, достигнув мыса Гвардафуй (оконечность Сомали), перебраться оттуда, используя надутые воздухом кожаные мешки, через цепь мелких островов у Баб-эль-Мандебского пролива в Йемен. Однако исполнить задуманное не смогли — «полегли в пути от безводья».

Перед выходом эскадры в море «царь эфиопов, — как следует из сочинения архимандрита Арсения, — помолился в главном храме Аксума, а потом пешком, в простой одежде, сходил к старцу- затворнику Панталеону», дабы получить его благословение. Прибыл он в Абиссинию из «пределов византийских» (первые христианские миссионеры появились в Аксуме еще в IV в.). Находился «в затворе, в столпе»: «45 лет стоял в малой башне, шириной в 2 локтя и высотой в 5 локтей», с небольшим отверстием в основании башни, через которое общался с посетителями; для «отдохновения имел камень». Выслушав царя и приняв от него «семь благовонных курений», старец- затворник дал благословение на поход.

В самой узкой части Баб-эль-Мандебского пролива, через который намеревалась пройти эскадра негуса, между островом Перим и побережьем Йемена, Зу Нувас устроил ловушку: «поставил металлическую цепь с 50-ю кольцами, с бревном в каждом из них». Задумка с цепью сработала: «10 кораблей невредимо достигли берегов химйаритских», рассказывает архимандрит Арсений, а вот «60 других, на одном из которых и царь находился», напоровшись на цепь, «волнами и силою ветров отброшены были назад». На берегу эфиопов поджидал Зу Нувас с отрядом всадников.

Поскольку стояли они с утра до ночи под солнцем, покрытые латами, а лошади их — по колено в воде, то «измотались вконец» Тогда-то «сын дьявола», как его называет архиепископ Арсений, велел устроить на верблюдах сооружения из плотно сплетенных пальмовых листьев, «прикрывавших воинов сверху и с боков», от солнца и стрел. Передвигаясь вдоль побережья, они исключали возможность неожиданной высадки противника; более того, делали ее для абиссинцев небезопасной, сопряженной с большими потерями.

Зу Нувас со своим отрядом располагался на побережье, напротив самой большой группы эфиопских кораблей, полагая, что именно на одном из них и находится негус. На самом же деле царь эфиопов под покровом ночи перебрался на лодке в то место, где, в трех днях пути от Зу Нуваса, стояли десять других его кораблей. Там-то и произошла первая схватка. Разбив йеменцев, негус двинулся в Зафар, и взял этот древний город, «вместе с женами Зу Нуваса» и «богатствами великими». Помог, как водится, случай. Дорогу абиссинцам показали «сродник царский и евнух». Охотясь на побережье, в том месте, где высадились эфиопы, они попали к ним в плен, и, чтобы сохранить жизнь, «открыли дорогу» на Зафар.

Воины-эфиопы, находившиеся на судах, стоявших напротив лагеря Зу Нуваса, «терпели голод и жажду». Более «пятисот человек погибли и были брошены в море». Тогда остальные решили действовать. «Связав корабли, скрепив их друг с другом мачтами», «пошли тараном к берегу». К тому времени туда подоспел из Зафара и отряд негуса. И «сошлись абиссинцы в схватке жестокой» с поджидавшей их армией Зу Нуваса. Победителями из той «сечи кровавой», сообщает Ибн Хишам, вышли абиссинцы (сентябрь 525 г.). «Видя поражение свое неминуемое и неизбежность пленения, направил Зу Нувас коня в море». «Продвигаясь на нем по мелководью, достиг пучины моря», и «скрылся под волнами», найдя на дне морском «пристанище свое последнее». Священник Андрей Светлаков, ссылаясь на исламского историка ат-Табари (839–923), автора знаменитой «Истории пророков и царей», и выдающегося исламского богослова ан-Новави (1234–1278), приводит следующее, слышанное ими от йеменцев, предание о гибели Зу Нуваса. Видя, что все потеряно, что войско разбито и город Зафар пал, а царица его и сокровища оказались в руках врагов, «бросился Зу Нувас со своим конем со скалы в море и потонул в нем» (21).

Архимандрит Арсений, к слову, пересказывает эту историю несколько по-другому. В его «Записках» говорится о том, что Зу Нувас узнал о захвате эфиопами Зафара за день до битвы. «Боясь, чтобы кто-нибудь из семи сродников его не присоединился к царю эфиопскому, железной цепью связал и их, и себя. И сидел в покрытой колеснице своей, на золотом кресле, а родственники — на золотых седалищах». Зу Нуваса, взятого в плен, и всех, кто был рядом с ним, владыка Абиссинии приказал обезглавить, а на месте казни «поставить жертвенник» (22).

Возвратился затем в Зафар. «Копая землю, собственными руками, в течение семи дней, заложил в царствующем граде том церковь». Возвестил об этом архиепископа Александрийского; и тот вскоре послал в Зафар «православного епископа, который и освятил храм».

Вместе с этим священником побывал негус и в Наджране. Восстановил там поруганную Зу Нувасом церковь, а участок земли, где «были повержены тела мучеников, сделал местом чтимым, с правом убежища». Старейшиной города назначил сына убиенного старца- мученика Арефы (’Арафы).