Арабы Аравии. Очерки по истории, этнографии и культуре: читать начало книги онлайн

Автор и издательство благодарят господина Пареша Шаха, главу компании «Бриллиант Даймонд», производителя брендовых ювелирных изделий "La Marquise",за помощь в издании серии книг, посвященных историческому и культурному наследию стран и народов Аравийского полуострова

Книга, предлагаемая вниманию читателя, шире распахнет перед ним завесу неизвестности, столетиями скрывавшую ушедшую в сказания и предания народов мира Древнюю Аравию, «прародину арабов» и «колыбель ислама».

Человек, взявший в руки эту книгу, откроет для себя «диковины и чудеса Аравии» прошлого и настоящего, совершит увлекательное историко-этнографическое путешествие в легендарные царства Древней Аравии, «проникнет» в запретную для христиан Мекку, побывает в Мохе и Бейт-эль-Факихе, некогда «кофейных столицах» мира, с их неповторимым колоритом и ароматом кофейных ярмарок и базаров.

Перелистывая страницы этой книги, любознательный читатель ознакомится с малоизвестными донесениями дипломатов Российской империи о «жемчужных шейхствах» Прибрежной Аравии. Соприкоснется с увлекательными, но забытыми, к сожалению, работами российских священников об истории христианства в «землях благовоний». Посетит вместе с первооткрывателями Аравии Катар и Бахрейн, Кувейт и Йемен, земли Эш-Шамал (современные Объединенные Арабские Эмираты) и Оман, Неджд и Хиджаз. Присоединившись к караванам русских купцов и негоциантов из Европы, понаблюдает вместе с ними за сделками с кофе и благовониями, золотом и «драгоценными камнями моря» — жемчугом, перламутром и кораллами — на древних, как сама Аравия, рынках Мекки и Саны, Маската и Адена, Рас-эль-Хаймы (Джульфара в прошлом) и Сохара.

Знания об истории, культуре и этнографии арабов Аравии, почерпнутые из этой книги, помогут всякому, прочитавшему ее, несколько по-иному взглянуть на Аравию и заново открыть ее для себя.

ЧАСТЬ I

ЗНАКОМСТВО С ДРЕВНЕЙ АРАВИЕЙ

Сказания и предания, загадки и тайны прошлого

Люди и легенды. Исторические миниатюры.

По следам древних цивилизаций.

Лики городов «Счастливой Аравии».

Хадрамаут: забытые страницы истории.

Оман и земли Эш-Шамал: путешествие по лабиринтам времени.

Аден и Ходейда: факты и лица.

Вожделенная Сокотра.

Люди и легенды. Древнегреческие географы делили Аравию на три части: «песчаную, каменистую и счастливую»; а арабские историки и «землеописатели» прошлого — на пять провинций: Йемен (в него включали Хадрамаут, Махру, Оман, Эш-Шихр и Над- жран), Хиджаз, Наджд (Неджд), Тихаму (Красноморское побережье полуострова между Йеменом и Хиджазом) и Йамаму.

Знаменитый арабский географ ‘Абд ар-Рашид ал-Бакуви (вторая половина XIV — начало XV в.), описывая, в частности, Йамаму, отзывался о ней, как об «одной из самых красивых земель Аллаха», «богатых финиковыми и другими деревьями». Кстати, главный город этой провинции, печально известен в истории ислама тем, что после смерти Посланника Аллаха сделался столицей лжепророка Мусайлимы ибн Хабиба, поднявшего мятеж при первом «праведном» халифе Абу Бакре (632–634).

Мусайлима, «человек некрасивый и даже уродливый», как пишут о нем арабские историки, «искусством обольщения женщин» владел в совершенстве. Уклониться от ухаживаний любвеобильного и сладострастного Мусайлимы не удалось, будто бы, ни одной из понравившихся ему женщин (1).

Сегодня, когда коренной житель Аравии ведет речь о чем-то имевшем место в далеком прошлом, то часто приговаривает, что произошло это, дескать, давным-давно, еще во времена ’адитов (древние обитатели полуострова). Принадлежали ’адиты к «арабам первичным» или «арабам первородным». В преданиях племен Аравии о них говорится как об «арабах потерянных» или «арабах угасших» (’араб ал-байда). На смену автохтонам Аравии, народам «исчезнувшим с лица земли», пришли «арабы вторичные» (мут’ариба) или «арабы чистые» (’араб ал-’Араба). Последними из древних народов Аравии были, по словам собирателей древностей, «арабы третичные» или «арабы натурализовавшиеся» (’араб ал-муст’ариба), то есть те, кто «смешался с арабами чистыми».

К «арабам первичным» хронисты прошлого относят племена людей-великанов: ’ад и самуд, тасм и джадис, ’амалик и джархум. Родоначальником ’адитов легенды арабов Аравии называют ’Ада, сына ’Уза, рожденного ’Аримом, внуком Ноя. ’Адиты поселились в Хадрамауте (Южная Аравия) и сделались первыми колонистами «Острова арабов». Шаддад, сын ’Ада, основал там «царство могучее, раскинувшее со временем власть свою на многие земли в Аравии и даже в Двуречье» (Месопотамии). «С войском великим, — гласят сказания аравийцев, — он победно дошел до границ Хинда» (Индии). В царстве своем заложил Шаддад ибн ’Ад город-сад, легендарный Ирам, «ставший зримым символом величия и славы, могущества и богатства рода его, древнего и знатного». Город этот, «красоты дивной, необыкновенной», арабы прозвали «осколком Рая на земле». Но обуяла ’адитов гордыня безмерная. Не прислушались они к словам пророка Худа, посланного к ним Господом. За что и были повержены «ураганом страшным, ревущим и свирепым». И когда стих он, то валялись повсюду ’адиты, подобно стволам деревьев пальмовых, срубленных (2).

Самудиты, гордый народ Хиджра (асхаб ал-Хиджр), который упоминается в Коране, произошли от Самуда, сына Гетера, сына ’Арима, сына Сама (Сима), сына Нуха (Ноя). Потомки Самуда расселились в землях Хиджаза, «высекли себе дома в скалах» и занялись посредничеством в торговле между Хиджазом и Недждом. Когда впали самудиты в идолопоклонство, то послал к ним Творец пророка Салиха, дабы вернуть их на путь истинный. Но не вняли они проповедям и наставлениям Салиха, за что и пали, погубленные ветром буйным, ниспосланным на них Господом (3). И «исчезли с лица земли» самудиты, и повторили судьбу ’адитов — стали еще одним «угасшим народом» Аравии.

Племена тасм и джадис (их «обиталища», как следует из сочинений ’Абд ар-Рашида ал-Бакуви, находились в Йамаме) считались потомками Лаваза ибн ’Арима ибн Лаваза ибн Сама (Сима). Родом оттуда — вошедшая в предания арабов Аравии ал-Зарка’ ал-Йамама, женщина, отличавшаяся, по выражению знаменитого арабского географа ал-Идриси (1100–1165), «остротой зрения и прелестью глаз», «видевшая опасность на расстоянии одного дня пути». В честь нее сначала главный город тех земель (Джав в прошлом), а потом и весь край тот, известный прежде как ’Аруд, что значит «лежащий поперек», пишет арабский принц-интеллектуал и географ Абу-л-Фида’ (1273–1331), арабы Аравии стали называть Йамамой. Царствовал над племенами тасм и джадис, сообщает ал-Бакуви, павшими в межплеменной борьбе, человек по имени ’Амлик (в других источниках — ’Амликан), «жестокий тиран, вершивший суд над ними по своему усмотрению». «Как рассказы о тасме», скажет сегодня коренной житель Аравии, услышав нечто такое, во что трудно сразу поверить. О человеке же дальновидном и предусмотрительном заметит, что «видит он лучше, чем ал-Зарка’ ал-Йамама» (4).

К «арабам первичным» собиратели арабских древностей причисляют также ’амаликитов и джархумитов. Первые, племя ал- ’амалик, «титаны Аравии», люди-гиганты, произошли от ’Амлака, внука Сама (Сима), сына Нуха (Ноя). Вторые, джархумиты, — от Джархума, который был вместе с Ноем в ковчеге. В отличие от ’адитов, поселились джархумиты в Аравии не сразу. Проживали вначале в Месопотамии. Потом мигрировали в Хиджаз и в Йемен. Однако, как и ’адиты, «не сохранились» (5).

Когда «первичных арабов» не стало, то историю Аравии продолжили писать «арабы вторичные». Эту группу древних народов «Острова арабов», рассказывает арабский историк Ибн Халдун (1332–1406), составляли племена, ведущие свою родословную от Кахтана (библейского Иоктана), потомка Сима, сына Ноя. Кахтан сделался родоначальником кочевых племен Южной Аравии, а его брат, Химйар, — оседлых. Химйар, кстати, — это не имя, а прозвище, что значит Красный. Тринадцать сыновей Кахтана дали начало группе южноаравийских племен, йеменитов, известных под именем мут’ариба («арабов чистых»).

Согласно легендам, бытующим в племенах Южной Аравии, потомки Й’араба ибн Кахтана, памятуя о великом предке своем, прозвали одно из мест их обитания в Тихаме землей Й’араба (ард ал-Й’араб), или просто ’Араба, а самих себя — арабами, то есть людьми рода Й’араба. Расселившись со временем по всей Аравии, они стали именовать все эти земли «Островом арабов» (6).

В преданиях южноаравийцев говорится о том, что внук Й’араба, мудрый и могучий ’Абд аш-Шам, прозванный Сабой, «установил власть свою» над всеми землями Южной Аравии. Подчинив себе Хадрамаут, «поставил на колени» последних из потомков ’Ада. Столицей царства своего сделал Ма’риб, город, где была возведена знаменитая Ма’рибская плотина, одно из величайших сооружений Древнего мира. Кстати, строительство ее некоторые из арабских историков прошлого приписывают именно Сабе, а не Лукману, легендарному мудрецу из ’адитов, кто «внял наставлениям пророка Худа, и в Бога единого уверовал». За что Творец «даровал ему жизнь долгую, равную жизни семи коршунов» (560 лет), и «кратно усилил мудрость его». Властвовал Лукман, а потом и дети его, «с честью удерживая царское достоинство свое», в течение тысячи лет (7). Именно тогда в племенах Аравии и прослыл Йемен, включавший в себя Хадрамаут, «краем счастья и благополучия».

Шли годы. Малик, один из потомков Химйара, «удалился с родом своим» в земли, соседние с Хадрамаутом. Поселился там, создал «независимый удел», и именовал его Оманом, то есть «пристанищем безопасным» (8). Так, к слову, называлось одно из мест у Ма’рибской плотины. По древнему обычаю йеменитов, семейно-родовые кланы и родоплеменные группы, отпадавшие от своих племенных союзов и уходившие жить в «чужие края», часто давали их новым поселениям «имена родных земель».

И, наконец, к последней группе древних народов Аравии — к «арабам натурализовавшимся» (муст’ариба) — историки прошлого причисляют исма’илитов, племена Северной Аравии. Из трудов Ибн Халдуна (1332–1406), к примеру, известно, что 12 сыновей Исма’ила, сына Ибрахима (Авраама) от египтянки-наложницы Хаджар (библейской Агари), смешавшись с ’аднанитами, потомками ’Аднана, брата Кахтана, и джурхумитами, потомками Джурхума, сына Кахтана, образовали северную группу племен — «арабов третичных».

Одним из величайших владык-воителей Древнего Йемена был царь Абу Кариб Тубба’ (385–420). С войском своим, сообщают сказания арабов Аравии, он прошел через Хиджаз в Месопотамию, и захватил Мосул. Затем «обрушился на земли» современного Азербайджана и «поставил на колени» тамошнего владыку. Добрался до границ Индостана. Оттуда «шагнул в Тибет». В целях освоения завоеванных им земель оставил там 2 тыс. воинов-поселенцев. Из Тибета вторгся в пределы Китая. Побывал в Туркестане, взял Самарканд и Бухару. Вернулся в Йемен спустя семь лет, через Индию и Персию (9). Во времена Халифата, когда войска арабов вошли в Бухару, то на воротах этого древнего города воины обнаружили надпись на химйаритском языке, оставленную легендарным царем-воителем Древнего Йемена, Абу Карибом Тубба’.

Властвовавший под титулом Тубба’ Второй, Абу Кариб Ас’ад, «владыка Химйара, Хадрамаута, Сабы и Йаманита, повелитель арабов в горах и на равнинах», известен в истории «Острова арабов» тем, что принял иудаизм. Произошло это во время похода йеменских войск на Йасриб (Медину), где один из сыновей Абу Кариба, посаженный им там наместником, «пал жертвой злодейства», как повествует в своей увлекательной «Истории иудейства в Аравии» священник Андрей Светлаков. Окружив Йасриб, пишет он, «Абу Кариб пригласил к себе в лагерь начальников племен, будто бы для дружеских переговоров». Но когда явились они к нему, «велел их обезглавить». Одному из них, «мужу ученому», удалось бежать и под покровом ночи пробраться в Йсриб. Он-то и поведал йасрибинцам о случившемся. «Чтобы довести их до невозможности защищаться», Абу Кариб распорядился «срубить в округе все пальмовые деревья, служившие жителям тех мест главным источником пропитания». Вскоре, однако, нужду в воде и продовольствии стали испытывать не только оказавшиеся в осаде горожане, но и войско Абу Кариба. Тогда-то два раввина из племени бану курайз воспользовались возникшей ситуацией, явились к шатру Абу Кариба и попросили принять их, имея в виду «склонить его к миру». В ходе состоявшегося разговора сказали Абу Карибу, что если «он не оставит своих намерений в отношении Йасриба, то подвергнется гневу небесному». «Почему это?», — спросил царь. «Потому, — отвечали мужи иудейские, — что город этот назначен служить убежищем Пророка, который, переселившись в него из родного города, сделает Йасриб своей резиденцией». «Откуда знаете это?», — поинтересовался царь. «Из Торы», — отвечали они. На вопрос же о том, что такое Тора, поведали Абу Карибу о «писании Моисея». «Под впечатлением от разговора с мудрецами иудейскими», пересказывает сказание йеменцев священник Андрей Светлаков, Абу Кариб «снимает осаду с города, внемлет их проповеди об иудействе, и заключает с ними пожизненный договор». Абу Кариб, «человек ученый, воинственный, с поэтическим духом и воображением», не только принял иудейство сам, говорит русский священник-интеллектуал, но и «склонил к тому же все войско химйаритское» (10).

Из Йасриба, сообщает арабский историк Ибн Хишам (ум. 833), автор «Жизнеописания Пророка Мухаммада», Абу Кариб проследовал в Мекку. Ка’абу (Каабу) не тронул. Священники-иудеи объяснили ему, что Дом Бога построил Авраам, отец Исма’ила, и что «идолопоклонники надругались над Храмом, окружив его идолами». Исполняя заветы Авраама, Абу Кариб обошел Каабу, принес в жертву верблюда, побрил голову. Все шесть дней пока находился в Мекке, «резал животных, кормил мясом жителей города и его гостей, угощал их медом». В одну из ночей «услыхал во сне голос, повелевший ему укрыть Дом Творца покрывалом». Что он и исполнил, «обернув Каабу толстой рогожиной», сплетенной из пальмовых листьев. Однако следующей ночью тот же голос, прозвучавший во сне, сказал, что «одеяние Каабы» должно быть лучшим. И тогда Абу Кариб распорядился набросить на Каабу покрывало из полосатой ткани. И, сделав это, «наказал охранителям Храма поступать так и впредь». Повелел содержать Каабу в чистоте, не осквернять ее кровью, чтобы «не было внутри Дома Бога ни мертвечины, ни тряпья» (11).

Когда же Абу Кариб вернулся из похода, продолжает Ибн Хишам, то прибыли с ним в Йемен и два священнослужителя-иудея из Йасриба. Химйариты встретили владыку прохладно. Резко воспротивились воле его, когда призвал он их «последовать за ним и принять новую веру». Даже «грозили ему войной», если он отменит «культ их отцов».