Три секрета под одной крышей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Франция пала. – Тётя Люси закрыла глаза, но теперь она казалась спокойнее, словно кормление Питера придало ей уверенности. – Маршал Петен сдался. Он призывает французов сотрудничать с немцами.

Джон побледнел и рухнул на стул рядом с Молли:

– Франция пала?! Значит, теперь держимся только мы?

Немцы уже совсем близко, на том берегу Ла-Манша. Между ними и Англией только пролив: чуть больше двадцати миль воды.

– Вы собираетесь стрелять в немцев? – спросила Молли дрожащим голосом. Ей было сложно представить тётю Люси, защищающую их от немцев с пистолетом в руке.

– Нет. – Тётя Люси погладила крошечную ручку Питера, вцепившуюся ей в блузку. – Не в немцев, Молли. Если придут немцы, пистолет будет нужен для нас.

«ЕСЛИ ПРИДУТ НЕМЦЫ, ЕСЛИ БУДЕТ ВТОРЖЕНИЕ С ВОЗДУХА ИЛИ МОРЯ, ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ БЕЖАТЬ. ЭТО ПРИКАЗ ГРАЖДАНСКОМУ НАСЕЛЕНИЮ: ОСТАВАЙТЕСЬ ПО МЕСТУ ЖИТЕЛЬСТВА».

Когда тётя Люси ушла наверх, чтобы поменять малышу пелёнки, Молли с Джоном спрятали пистолет, и потом тётя Люси так и не спросила, куда он делся, хотя, конечно, не могла не заметить, что со стола он пропал. Когда она снова спустилась в кухню, ребята уже ушли в школу, и в школе никто не обратил внимания на то, что они опоздали. Все обсуждали тревожные новости из Франции.

Возвращаясь домой после уроков, они увидели, как Тэд Боттл, пахарь на ферме Уилсона, и другие работники фермы подтащили огромное бревно к обочине дороги на въезде в деревню. Там их уже дожидался кузнец, готовый приделать к бревну колесо, чтобы его было удобнее сдвинуть, если понадобится перегородить дорогу.

Через несколько дней с утренней почтой пришла листовка, озаглавленная «Если придут немецкие ЗАХВАТЧИКИ». Ребята спрятали листовку от тёти Люси, но, разумеется, сами её прочитали, и Джон воспринял призыв «БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ, СМОТРИТЕ В ОБА» как руководство к действию. Он постоянно носил в кармане блокнот и карандаш и выпросил у тёти Люси старый бинокль её мужа, с которым тот наблюдал за птицами. Каждый день после уроков Джон часами сидел на крыше, поджидая немецких парашютистов. Иногда к нему присоединялись Мартин или Рой. Это важное дело, объяснял он Молли: немецкие десантники одеты в голубые комбинезоны, точно под цвет неба, и парашюты у них прозрачные. Только очень внимательный наблюдатель способен их разглядеть.

Молли не очень-то верилось в прозрачные парашюты. Самой прозрачной из тканей в мамином магазине был тонкий муслин, но для парашютов он недостаточно прочный. Хотя, конечно, у немцев могли быть какие-то секретные военные разработки. Слухи ходили самые разные, иногда совершенно нелепые, а когда начались воздушные бои, все вокруг заговорили о том, что немцы высаживают десанты по всей Англии, причём парашютисты замаскированы под полицейских, медсестёр и монахинь. Джон жутко огорчался, что ему так и не встретился ни один замаскированный диверсант, но зато он теперь хорошо разбирался в военной авиации. Мартин каждый день носил в школу справочник-определитель самолётов, и все мальчишки на всех переменах его изучали.

Первый воздушный бой над Марш-Эндом случился в ясный и солнечный субботний день, когда ребята помогали тёте Люси в огороде. Когда они только пришли в деревню – с тех пор миновал почти год, – огород на участке у тёти Люси был совсем крошечным, но теперь она раскопала под грядки почти всю лужайку у дома, оставив лишь тонкие полоски травы наподобие тропинок. Тётя Люси очень серьёзно прислушалась к призывам «Копать огород для победы». Хотя Молли казалось, что её садоводческий пыл происходит скорее от отчаянной необходимости чем-то себя занять, чтобы не думать о грустном. К тому же маленький Питер любил гулять на свежем воздухе и всегда радовался, когда его сажали на коврик посреди грядок и давали стручок гороха, который можно погрызть.

Молли собрала огромную корзину стручковой фасоли (увы, это значило, что им теперь ещё долго придётся есть эту фасоль на обед и на ужин, причём ежедневно) и присела передохнуть на коврик рядом с Питером. Над ними порхали бабочки, вокруг кустов сирени, росших у самой стены, с гудением вились шмели. Молли полулежала, опираясь на локти, и сонно таращилась на шмелей. Почему они так громко гудят?

Она не сразу сообразила, что это за звук. И поняла только тогда, когда из-за сарая выскочил Джон и что-то крикнул о «Мессершмитте».

Тётя Люси и Роуз выбрались из малинника и уставились на самолёты, летящие высоко в небе.

– Это «Мессершмитт Би-Эф сто девять Е», – скороговоркой произнёс Джон, буквально приплясывая от волнения. – И за ним гонятся наши «Спитфайры». Он, наверное, побоится вступать с ними в бой. Пойдёт в пике, чтобы от них оторваться. Но ему не уйти! «Мессеры» не такие маневренные, как «Спиты».

– Они так близко, – сказала тётя Люси, передёрнув плечами. – Я и не думала, что мы их увидим… вот так. Прямо над нами.

– Я вижу свастику у него на хвосте! – крикнул Джон, совершенно не слушая, что она говорит. – Смотрите! Смотрите! Его подбили!

– Он дымится. – Молли прищурилась, глядя в небо. – Дым идёт из хвоста. Кажется, сейчас упадёт.

Тётя Люси подхватила Питера на руки и принялась озираться по сторонам, словно решая, куда бежать.

– Мессер не здесь упадёт, не поблизости, – сказал ей Джон голосом знатока. – Они ещё высоко. Скорее всего, попробует приземлиться где-нибудь на полях. Будет пытаться совершить контролируемую посадку.

Самолёт приземлился в полях в нескольких милях от их деревни, как и предсказывал Джон. И это было лишь первое из воздушных сражений, которые они наблюдали в то лето.

– Мне кажется, тебе не надо на это смотреть. – Тётя Люси попыталась отобрать у Молли газету, но Молли вцепилась в лист мёртвой хваткой.

– Мне надо, – упрямо проговорила она. – Там моя мама. И, может быть, Стелла тоже. Я даже не знаю, где она сейчас! – Молли швырнула газету на кухонный стол. Она и раньше читала статьи о бомбёжках Лондона, но впервые увидела фотографию разрушенной улицы. Фотографии печатали очень редко, и теперь Молли поняла почему. Снимок был жутким, по-настоящему жутким. Видимо, предполагалось, что этот кадр говорит о человеческой смелости и силе духа – о том, что жизнь продолжается, несмотря ни на что, и во всём можно найти что-то смешное, – но Молли было совсем не смешно. На снимке был изображён самый обыкновенный молочник в белой куртке, с тележкой, полной стеклянных бутылок, – вот только улица, по которой он катил свою тележку, лежала в руинах. На ней не осталось ни одного целого дома – по крайней мере, на том участке, который попал в кадр. За спиной у молочника клубился дым или, может быть, пар. Двое пожарных на заднем плане поливали что-то из шланга. Будь у молочника на фотографии хоть капля здравого смысла, он бы и близко не подошёл к этой улице.

Вот почему Стелла хотела, чтобы Молли уехала из Лондона.

Молли разгладила газету и снова уставилась на фотографию, пытаясь понять, что это за улица, знакомая или нет. Вроде бы незнакомая. И молочник тоже незнакомый. Не тот, который торгует у них в квартале. Но этот снимок улыбающегося человека среди развалин разрушенных бомбами домов был страшнее, чем все пугающие сообщения в сводках новостей. На этом снимке война была очень реальной и очень близкой.

– Наверное, тебе всё-таки стоит написать маме, – сказала тётя Люси, присев рядом с Молли. – Узнать, как у неё дела. И как дела у твоей сестры.

– Чтобы узнать, как у неё дела, надо ей сообщить мой здешний адрес. А я не хочу, чтобы она его знала! – воскликнула Молли, глядя на Берти: тот лежал, свернувшись калачиком у себя в корзинке, стоящей в углу. Питер, на минутку оставшийся без присмотра, потихоньку подполз к корзинке и теперь пытался дотянуться до Берти. Молли вскочила, подхватила малыша на руки и отнесла на одеяло, расстеленное на полу на другой стороне кухни. Но стоило только его отпустить – как он тут же пополз обратно, очень целеустремлённо и сосредоточенно. Питер обожал Берти и всегда норовил забраться к нему в корзинку и обслюнявить ему уши. Сам Берти был не в восторге, что с ним обращаются как с игрушкой, но стоически терпел все проявления такой неуёмной любви. Сейчас Берти настороженно поглядывал на малыша поверх края корзинки, словно пытаясь прикинуть в уме, есть ли у него ещё пара минут, чтобы спокойно подремать.