Три секрета под одной крышей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава двенадцатая

– Никогда бы не подумал, что мне надоест снег, – сказал Джон.

В Лондоне снег был совсем не такой. Он почти сразу становился грязным, особенно на дорогах, где машины мгновенно превращали его в бурую кашу. И он никогда не лежал так долго. За два месяца все налепили столько снеговиков и настроили столько снежных крепостей, что дальше уже некуда. Игры в снежки больше не веселили, особенно после того, как Мартин Эгам закатал в снежок камень и разбил Рою бровь. Крови было так много, что она пролилась даже на землю и красная ямка оставалась в снегу ещё несколько дней, до следующего снегопада.

В конце января поднялась снежная буря: настоящий буран, оборвавший телеграфные провода, и деревня осталась без связи. Живот миссис Толли становился всё больше и больше. Молли пугали высокие сугробы, завалившие весь Марш-Энд. Выходишь во двор – и проваливаешься в снег по пояс. По их улице на окраине деревни можно было передвигаться только на санях или пешком. Молли боялась, что если вдруг у миссис Толли начнутся роды, никто не пробьётся к их дому сквозь снеговые завалы и не сможет помочь.

Теперь Молли, Джону и Роуз приходилось больше работать по дому, чтобы помогать миссис Толли с уборкой и с приготовлением еды. С едой стало сложнее. Нормирование продуктов всё-таки началось. Пока ограничение коснулось только сливочного масла, бекона и ветчины, как и говорил мистер Эйткен, но нормы были такими скудными, что масло на бутерброды мазали буквально по крошечному кусочку на кончике ножа, а ветчину нарезали тонюсенькими прозрачными пластинами – больше для запаха, чем для вкуса. Теперь у всех троих ребят были и карточки регистрации, и книжки с талончиками на продукты питания. Миссис Толли сумела выправить все необходимые документы, хотя вернулась из Продовольственного управления очень уставшая и очень злая: ей пришлось полдня простоять в очереди, затем её отправили в какую-то другую контору, куда надо было ехать на автобусе. Там она отстояла ещё одну очередь, и в итоге сказали, что в управлении ей дали не те бланки.

Но всё решилось, и теперь у ребят был свой дом с официальным адресом регистрации – адресом миссис Толли, – аккуратно записанным на картонных карточках светло-жёлтого цвета.

Не считая нормирования продуктов, в Марш-Энде война совершенно не ощущалась. Всё как будто застопорилось из-за морозов и густых снегопадов – так казалось Молли. Даже школу в деревне временно закрыли, потому что маленькой печки не хватало, чтобы как следует протопить класс.

Тётя Люси собрала по дому все свои старые книжки и отдала их ребятам. И у них были игры: «Змейки-лесенки» – рождественский подарок для Молли, и набор оловянных солдатиков – для Джона. В наборе были не только солдатики, но и круглый пулемётный бункер, как на линия Мажино, и зенитная противоаэропланная пушка. Тётя Люси выписала эти подарки из Лондона, а подарок для Роуз сделала сама: кукольный домик из ящика от апельсинов, украшенный кусочками ярких тканей и обставленный крошечной мебелью из спичечных коробков. Роуз играла с ним целыми днями, бесконечно «водя» плюшевого котёнка и куколку из комнаты в комнату.

«Змейки-лесенки» – замечательная игра, уныло размышляла Молли. Когда тебе есть с кем играть. Джон с утра до ночи носится по окрестным лесам вместе с Роем и другими мальчишками, выслеживая немецких парашютистов. Сегодня он снова взял с собой Берти в качестве ищейки. Молли ему говорила, что Берти тоже надоел снег, но Джон всё-таки настоял на своём. Молли не сомневалась: обратно он понесёт Берти на руках. От Роуз тоже не было толку – она хотела играть только со своим кукольным домиком.

Дня три назад Молли, преодолев высоченные сугробы, кое-как добралась до дома Эйлин живущей на другом конце деревни. Но оказалось, что Эйлин сильно простудилась и гулять не выйдет. После этого Молли отчаялась и решила вообще не выходить из дома. Она слонялась по комнатам, изнывая от скуки и от нехватки общения со сверстниками – или с кем-нибудь более-менее близким по возрасту, – и вдруг вспомнила о ярлычке с адресом Викки, по-прежнему спрятанном под подкладкой её чемоданчика. Она обещала Викки написать, но совершенно об этом забыла.

Молли сомневалась, стоит ли отправлять это письмо. Если она хочет, чтобы Викки ответила, надо указать свой здешний адрес. А что, если Викки расскажет мисс Рейнольдс, где сейчас живёт Молли? Вряд ли, конечно. Хотя кто знает… Они с Викки общались всего два часа, и она не так хорошо знакома с Викки, чтобы быть в чём-то уверенной. Но Молли обещала ей написать – и периодически вспоминала о своём обещании. Пока они с Берти скитались, она, конечно же, не могла написать. Но теперь у неё уже нет оправдания.

Молли вдруг поняла, что ей хочется отправить письмо. Хочется ощутить свою связь с большим миром за пределами заснеженного Марш-Энда. В последнее время она всё чаще и чаще задумывалась о маме и Стелле. Скучают ли они без неё? Ищут ли её до сих пор? Что они пережили, когда она исчезла? Молли по-прежнему была уверена: что она правильно сделала, что сбежала – но было бы хорошо, если бы ей вообще не пришлось убегать! Она видела, как Роуз скучает по бабушке, как миссис Толли горюет о погибшем муже. Мама и Стелла не знают, где сейчас Молли – они даже не знают, жива ли она. Можно представить, что с ними творится! И всё из-за неё.

Она не могла написать маме. Даже если она не укажет обратный адрес, конверт всё равно пометят штемпелем здешнего почтового отделения. Мама покажет конверт полиции (возможно – от этой мысли у Молли внутри всё сжалось, – полиция до сих пор её ищет), и они будут знать, где начать поиск. Единственный способ не выдать себя – отправить письмо не отсюда, а откуда-нибудь ещё. Но в ближайшее время она никуда не поедет, сейчас никто никуда не ездит. Из-за снежных завалов даже письма приходят с большим опозданием. Филлис говорила, что поезда стали задерживаться на несколько дней, вот насколько всё плохо.

Молли рассеянно скользнула взглядом по письму к Викки и вдруг улыбнулась. Ну конечно! Викки может отправить её письмо. Тогда на нём будет штемпель какой-то деревни в Норфолке. Молли не знала точного расстояния до Норфолка, но, наверное, он достаточно далеко от Марш-Энда, который находится в Эссексе. На географии мисс Кори показывала ребятам карту Англии, и Молли запомнила, что между Эссексом и Норфолком есть ещё целый Саффолк.

Она опять взяла ручку и дописала постскриптум:

Она взяла ещё один лист из шкатулки, где тётя Люси хранила конверты и писчую бумагу, положила его перед собой и надолго задумалась. Сколько месяцев она не видела маму и Стеллу? Молли посчитала на пальцах – и ужаснулась. Почти пять месяцев! Неужели так долго?!

Они, наверное, думают, что её уже нет в живых.

Кусая губы от горечи и тоски, Молли принялась за письмо:

Молли перечитала письмо и сама поняла, что получилось плохо. Мисс Кори назвала бы такое письмо негодящим. Оно вышло дёрганым, сумбурным и каким-то нелепым. Впрочем, именно так Молли себя и чувствовала. Но мама со Стеллой хотя бы будут знать, что она жива и здорова.

Молли заклеила конверт, написала адрес и наклеила марку – они тоже лежали в шкатулке для письменных принадлежностей. В комнату медленно вошла тётя Люси, кутаясь сразу в несколько шалей.

– Ничего, что я взяла две марки? – спросила Молли. – Я могу за них заплатить. У меня ещё осталось шесть пенсов.

Всё остальное она потратила на конфеты: подарки на Рождество.

– Пишешь маме? – спросила тётя Люси, тяжело опираясь о спинку стула. Виду неё был растерянный и какой-то больной. – Я… я подумала… Ты хочешь, чтобы она приехала и забрала тебя домой?

– Нет! – Молли так яростно замотала головой, что волосы хлестнули её по щекам. – Конечно нет! Я же не знаю… может, она до сих пор хочет усыпить Берти. Но я не видела маму и сестру целых пять месяцев, тётя Люси. Я подумала, что надо им написать. Чтобы они знали, что я… – Молли умолкла на полуслове. Ей не хотелось говорить с тётей Люси о жизни и смерти. Тем более сейчас, когда та еле стоит, опираясь о стул. Молли взяла со стола конверт. – Я написала Викки. Мы с ней познакомились в поезде, и она отдала мне ярлычок с её адресом. Внутри – письмо маме. Если Викки опустит его в ящик там, у себя в Норфолке, то на нём будет норфолкский штемпель. И никто не узнает, где я, да?

– Да. Очень умно придумано, Молли. – Тётя Люси тяжело опустилась на стул и вздохнула. – Знаешь, я только теперь поняла, как сильно буду без вас скучать, когда вы вернётесь домой. Конечно, я всегда знала, что когда-нибудь вы вернётесь домой, – быстро добавила она. – Ты правильно сделала, Молли, что написала маме. – Она положила руку себе на живот. Тётя Люси так сильно мёрзла, что даже дома ходила в перчатках. – Она, наверное, с ума сходит от беспокойства.

– Да, наверное, – смущённо пробормотала Молли. – Но вы же знаете, почему мне пришлось убежать.

– Да-да…

– Домой я не вернусь. – Молли упрямо cдвинула брови. – То есть, конечно, когда-нибудь точно вернусь. Но пока не закончится эта война, мне нельзя везти Берти домой.

Тётя Люси вздохнула:

– Мне кажется, ты тут пробудешь ещё очень долго, Молли. – Она посмотрела на снег за окном и зябко поёжилась.